Удачи, милый (СИ)

Но целоваться, кстати, стала лучше, — поднял он указательный палец, спускаясь по ступенькам вниз и оставляя меня одну.

— Это ты называешь поцелуем? — рассмеялась я, сгорая от стыда и одновременно едва не рыча от ярости.

— А ты называешь своим парнем стриптизера из забегаловки? — ошарашил он меня, выбивая почву из-под ног.

Похоже, этот раунд остался за Андреем. Хотя я до последнего пыталась выйти сухой из воды, доказывая, что он лжец и неплохо бы провериться у окулиста, а сама пыталась заткнуть внутренний голос, который настойчиво кричал, что мало мне не покажется за мое вранье.

Кажется, проблемы лишь начинались и это была только макушка айсберга.

Ну и чего добился? Зачем приперся к ней в ночи, вот уж дебил. На счастье, номер квартиры не знал, не раскололся ее ухажер — назвал лишь улицу и дом. Но этого хватило. Кстати, повезло, что ее встретил, а то так и замерз бы до утра, дожидаясь, пока Морева появится. То же мне отважная… бродит ночами. А ее парень еще тот придурок. Как вообще не боится, что его девчонку обидит кто, район-то, не дай боже.

Того и гляди, оберут до нитки.

Башка гудела, плохо помнил, как добрался до дома бабули. Подниматься с кровати не хотелось, правда, солнечный свет порядочно так раздражал глаза. Но вставать и задергивать шторы было лень. К тому же ноги отказывались слушаться, я ощущал себя так, будто накануне меня каток переехал несколько раз.

Конечно, с утра все события вчерашнего дня выглядели глупо и хотелось дать себе зарок, что больше ни-ни. Ни за что не буду пить и никогда больше не полезу целоваться к Катьке.

С последним, видимо, придется туго. Меня как заклинило на этой зануде. Ее образ не выходил из головы и чем больше я думал об этом, тем больше заводился. Хотелось скрипеть зубами, биться головой в стену и всячески поддевать Мореву. Надо ей должное отдать, конечно, она умела опускать с небес на землю. За словом в карман не лезла и, похоже, эта зубрилка считала меня исчадием ада.

Пока я страдал с похмелья, не желая включаться в течение жизни за пределами спальни, там за стенами кипела бурная деятельность.

До меня доносились голоса, бабуля явно была не в духе, потому как отчитывала в очередной раз прислугу.

Вот, кстати, правильно. Полный дом людей, а стакан воды никто и не принес.

С губ сорвался стон, я перекатился на спину, уставившись в белоснежный потолок, и попытался снова провалиться в сон.

— Ты неисправим, — заявила бабуля, с шумом распахнув дверь.

Еле успел одеяло натянуть до уровня подбородка.