Удачи, милый (СИ)

От его смеха у меня по спине бежали мурашки, заставляя пятиться назад. Что-то было в его глазах такое, что заставляло искать пятый угол и одновременно не позволяло сорваться с крючка.

Я пыхтела, чувствуя, как щеки покрывались румянцем, и старалась предугадать мотив его визита. То, что Андрей был пьян не вызывало сомнений, но откуда он узнал, где я живу? Ублажил методистку в универе? Нанял детектива или Соколов сдал меня с потрохами?

— Кто дал мой адрес? — прошипела, упираясь спиной в стену напротив.

Белов поднялся, пошатываясь, направился в мою сторону, и я не успела выставить руки вперед, как он прижался ко мне вплотную, нависнув в который раз утесом.

Вот же напасть-то! И не выбраться, не лягнуть, и главное — не завопить во все горло — соседи могли сбежаться на любой крик и не ради того, чтобы помочь, а скорее добавить, не разбираясь, кто прав, кто виноват.

— Проследил за твоим парнем, — прыснул он со смеху, вмиг оскалившись, и уже в его взгляде не было любопытства, там была издевка. Острая. Жгучая.

Я лишь брови к переносице сдвинула, стараясь дышать через раз. Хмель проникал в ноздри, наполняя и мою кровь запретным, порочным. Он растворялся в воздухе, но тут же возникло ощущение, что мне теперь придется тереть кожу до кровавой корки, чтобы смыть с себя запах Белова.

— И как ты все успеваешь? — закатила глаза, поражаясь, сколько же у Андрея свободного времени.

— Кстати, лучше бы он следил за тобой. Шляешься ночами, а если снова кто-нибудь решил бы напасть.

— Тебе-то что? — поразилась я такой заботе, дернув плечом.

Андрей уперся рукой в стену, смотря на меня сверху вниз. Разглядывал, словно забавную козявку под микроскопом.

— Волнуюсь, может, — подмигнул он мне, опустив левую руку на мою талию.

Дернулась в сторону, но этот засранец ловко пресек тщетную попытку спастись бегством. — Издеваешься? — прищурилась я, пытаясь разгадать его намерения.

— О бабушке своей… — огрызнулась в ответ, но договорить не успела. Белов наглым образом притянул меня за плечи к себе, впившись своими губами в мои.

Сминал жадно, впечатывался своим крепким телом в мое, прижимая к своей широкой груди. Мне казалось, что я умру от нехватки кислорода в легких, но дрожь бежала по позвоночнику, сбивая с толку. Я же ненавидела его. Презирала этого глупца. А в тот момент не могла даже оттолкнуть, словно все силы разом покинули.

А потом он отстранился резко сам… Взглянул на меня затуманенным взором, ехидно усмехнувшись.

— Эх, Катька, Катька… Нельзя быть такой дурой.