Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

 – Вы не можете себе представить, господин аббат, сколько крови он себе перепортил из-за завтрашней казни. Он уже заказал шесть месс в церкви святого Евстахия, по одной в каждом боковом алтаре. И если все пройдет благополучно, закажет еще одну, в главном алтаре.

– Если бы господин Венсан был жив…

– …не было бы больше ни воров, ни колдунов, и мы остались бы без работы.

– Вы бы торговали копченой рыбой на рынке или цветами на Новом мосту и не чувствовали бы себя от этого несчастными.

– И право… – рассмеялась она.

Анжелика смотрела на аббата. Его слова чуть было не побудили ее встать, назваться и воззвать к его милосердию. Он был молод, но в его душе горел огонь, зажженный господином Венсаном. У него были грубые руки, и держался он просто и скромно, как человек из народа. Наверно, так же он держался бы и в присутствии короля. И все-таки Анжелика не двинулась с места. За эти два дня она столько прилила горючих слез у себя в комнатке, наедине со своей страшной бедой. Но теперь слезы у нее иссякли, и сердце окаменело.

Никаким бальзамом нельзя было утешить боль ее кровоточащей раны. Отчаяние породило ядовитый цветок – ненависть. «Они сторицею заплатят мне за все страдания, которые причинили ему». И когда она приняла это решение, в ней вдруг проснулась жажда жизни, энергии. Разве можно простить такому, как Беше?..

Она продолжала сидеть, застыв в напряженной позе и судорожно сжимая под своей накидкой кошелек, который дал ей Дегре.

– Вы можете мне поверить, господин аббат, но самый большой грех – это то, что я горжусь своим положением, – сказала жена палача.

– О, вы меня поражаете! – воскликнул аббат, хлопая себя по коленям. – Но ведь, сказать по совести, дочь моя, вас все так ненавидят из-за ремесла вашего мужа, соседки отворачиваются от вас, когда вы проходите мимо, отвечают вам сквозь зубы. Так объясните же мне, сам я не могу этого постичь, в чем вы находите источник гордости и тщеславия?

– Да, все это так, – вздохнула бедняжка.

 – Но когда я вижу, как мой муженек, широко расставив ноги, поднимает свой большой топор и – ух! – одним махом отрубает голову, я не могу не гордиться им. Знаете, господин аббат, это ведь нелегко – с одного удара.

– Дочь моя, я содрогаюсь, слушая вас.

И аббат задумчиво добавил:

– Неисповедима душа человеческая!

В это время распахнулась дверь, в комнату ворвался шум площади и неторопливым, тяжелым шагом вошел широкоплечий гигант.