Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

– Еще минутка, и я в вашем распоряжении, душенька. Ван Оссель, ты кончишь, наконец, мучить меня?

Художник что-то пробурчал себе в бороду и для вида положил еще несколько мазков, подсвечивая грудь, над которой он трудился с особым старанием.

Камеристка кинулась к герцогине де Монпансье, чтобы помочь ей одеться, художник передал кисти мальчику, судя по всему – сыну, который выполнял обязанности подмастерья. Ван Оссель внимательно оглядел Анжелику и сопровождавшего ее Куасси-Ба.

Затем он снял шляпу и почтительно поклонился.

– Сударыня, угодно ли вам, чтобы я написал ваш портрет?.. О, это будет прекрасно! Лучезарная женщина и совершенно черный мавр. Солнце и ночь…

Анжелика с улыбкой отклонила его предложение. Сейчас неподходящий момент. Но может быть, когда-нибудь…

Она представила себе большую картину, которую повесит в гостиной их отеля в квартале Сен-Поль, когда она победительницей приедет туда вместе с Жоффреем де Пейраком.

Эта мысль придала ей немного мужества и веры в будущее.

Когда они шли по галерее в апартаменты герцогини де Монпансье, та, взяв Анжелику под руку, со свойственной ей непосредственностью начала разговор.

– Я надеялась, дорогая моя, что после некоторых выяснений смогу сообщить вам хорошие вести и заверить вас, что арест вашего мужа – недоразумение, что его просто оговорил какой-нибудь придворный, чтобы выслужиться перед королем, или же оклеветал из мести один из просителей, которому граф де Пейрак отказал.

Но теперь я стала опасаться, что дело весьма сложное и затянется надолго.

– Ваше высочество, умоляю, скажите, что вы узнали?

– Идемте ко мне, подальше от нескромных ушей.

Когда они уселись рядом на удобном диванчике, герцогиня продолжила разговор:

– По правде сказать, если не считать обычных придворных сплетен, я узнала очень мало, и именно отсутствие всяких сведений меня и волнует. Никто ничего не знает или предпочитает ничего не знать.

После некоторого колебания она, понизив голос, добавила:

– Ваш муж обвинен в колдовстве.

Анжелика, не желая огорчать добрую герцогиню, умолчала, что это ей уже известно.

– Само по себе это не страшно, – продолжала герцогиня де Монпансье, – и все можно было бы уладить без труда, если бы дело вашего мужа было передано в церковный суд, как того требует предъявленное ему обвинение.