Развод в 45. Я тебя не прощаю (СИ)

– Что, не нравится? – тоже кривит губы женщина. – Мне вот тоже не нравится твоё поведение. Куда подевалась твоя обещанная хвалёная ответственность? Если уж заделал ребёнка моей дочери, так будь уж так любезен, не забывай об этом.

– Это если этот ребёнок вообще мой, – угрюмо отзывается Тимур.

На лице Оли сразу целая гамма эмоций вспыхивает. От чистейшего негодования до растерянности и обратно, к стадии ярости и гнева.

– Что значит, если этот ребёнок вообще твой? – щурится недоверчиво мать Дины. – Чей же ещё?

Черты лица сына становятся угрюмее прежнего. Я фактически кожей ощущаю его боль. Беру за руку, чтобы хоть так поддержать. Не представляю, сколько моральных сил ему стоит прийти сюда и заботиться о той, что предала его. Бедный мой мальчик. Хотя голос по-прежнему звучит ровно, ни единой эмоции не позволяет проскользнуть в него.

– У дочери своей спросите потом, ей виднее.

– Я у тебя спрашиваю. Сказал «А», «Б» тоже говори, – всё больше злится Ольга.

А я вдруг задумываюсь, если ей всё известно, как мы с момента моего появления здесь выяснили, с чего бы ей спрашивать такое теперь?

– Сказал же, ей явно виднее, с кем она ещё успела, кроме меня и моего отца, – огрызается между тем Тимур. – Может, и мой. А может, его. А может, и ещё чей. Анализ ДНК покажет.

Сказав это, он разворачивается и идёт в палату к Дине. Вот тут всю свою воинственность Оля теряет. В голубом взоре полнейшая растерянность отражается, пока она смотрит ему вслед. Несколько раз открывает рот, чтобы что-то сказать, но ни звука произнести не может. Только опять хватается за подоконник в поиске опоры.

– Ты же сказала, всё знаешь, – наблюдаю я за её реакцией, сопоставляя одно с другим. – Тебе Дина рассказала.

– Да, она сказала, что поругалась с Тимуром из-за его родителей, то есть из-за вас, и не знает, где он, они не разговаривают теперь. Потому и попросила не звонить никому из вас, даже Тимуру, несмотря на то, как ей плохо. А выходит… – смотрит на меня теперь уже в чистейшем ужасе. Но недолго. – Да нет, быть такого не может, – качает головой, скатываясь на жалкий шёпот. – Моя дочь совсем не такая, не вертихвостка какая-то…

И как-то вся злость на неё резко пропадает из меня. И что ответить ей, не представляю. Она ж бледнеет на глазах. Но и молчать не вариант, раз уж всё так получается.

– Я их сама видела. Вчера вечером, во время помолвки, – отвечаю, одаривая её сочувствующим взглядом.