Развод в 45. Я тебя не прощаю (СИ)

Только в далёком детстве, когда мы с её сыном сильно косячили. Я даже мысленно перебираю, за что ж меня можно поругать сейчас. Выходит, что не за что, а она всё равно продолжает смотреть на меня с каким-то укором.

– И тебе здравствуй, мама, – оборачивается на женский голос Андрей. – Пап, – добавляет следом для четвертого из нас.

– Здравствуйте, – улыбаюсь обоим привычно тепло, несмотря на то что больше тянет сбежать из-под бдительного ока женщины.

Возможно, я бы именно так и сделала, не удерживай меня Гром за плечи.

– Привет, детишки, – улыбается тепло нам его отец, щуря на солнце свои голубые глаза.

Но это всё равно не помогает избавиться от чувства, что я делаю что-то не так, по мнению Ангелины Ивановны. Хотя после слов мужа она слегка оттаивает, переводит взгляд на остальных присутствующих.

– Сергей говорил, что вам нужна помощь, – комментирует увиденное.

– Оказалось, помощников у нас предостаточно и без того, но хорошо, что приехали, – отзывается вместо меня Гром.

А сам поглядывает на меня, заодно прижимая к своему боку крепче.

– Ага, а то смотрю жарить мясо вы так и не научились, молодёжь, – косится в сторону мангала его папа.

– Давайте я вас провожу и познакомлю со всеми, – предлагаю тут же.

На самом деле использую предлог, чтобы скрыться из-под внимательного ока Ангелины Ивановны. Уж не знаю, чем я вызвала её недовольство, но испытывать терпение этой строгой женщины совсем не хочется. Глупо, наверное, ведь я уже давно не ребёнок, чтобы бояться гнева родителей, тем более не моих, а всё равно нервничаю. Так что не просто ухожу, но и не возвращаюсь обратно. Так оно спокойнее. А вскоре и вовсе забываю обо всём плохом, наслаждаясь нашим внезапным отдыхом. Я ведь вечность уже не проводила время вот так легко и просто, без пафоса и прицела камеры, с удовольствием. Когда не надо следить за тем, как ты ешь, сколько ешь, что ешь, как громко смеёшься, с кем общаешься, что говоришь. Когда ты просто можешь быть самой собой.

Расставание с Григорием однозначно идёт мне на пользу!

Новое утро. Всё те же объятия Грома.

Чувствую себя героиней какой-нибудь пьесы. Хорошо, в этот раз хотя бы одетая в трусы и майку.

– Ещё немного, и тебе в самом деле придётся на мне жениться, – ворчу, лёжа на спине и рассматривая белоснежный потолок.

Серьёзно, сколько можно?

– Насколько немного? – косится на меня заинтересованно лежащий на соседней подушке друг.

– Сразу после ещё одного такого пробуждения вместе, – говорю как есть.