Сладкий апокалипсис. Ты моя (СИ)

Софи ещё некоторое время постояла над его давящим взглядом, но не выдержала и уступила ему дорогу. Мое любопытство меня подвело, я слишком поздно поняла, что нужно было сразу захлопнуть дверь. Он настиг меня в последний момент, когда замку требовалось лишь мгновение, чтобы щёлкнуть. Хотя я сомневалась, что и закрытая дверь его остановит…

— Э, не так быстро, рыжая, — Курт придержал рукой дверь, в конце концов откинув ту в сторону. Я рефлекторно сделала пару шагов назад, — Что, паршиво? А я предупреждал.

— Уходи.

— А что такое? Надедала делов, а сейчас голову в песок?

— Нет, не в песок, — я выросла пятками в пол, сжав кулаки, чтобы не разрыдаться, — Просто мне нужно время. Есть надежда, что ты поймёшь?

— То есть время нужно тебе, а мне что? Нихрена?

— Я не понимаю… — обескураженно ответила я.

— Думаешь, ты тут вся такая страдаешь, а мне вот прямо охренительно сейчас? Типа я не при делах?

— Скажи ещё, что у тебя душевные терзания.

— Я что, не человек по твоему?

— Нет.

— А кто же?

— Мужчина. Солдат.

— И что?

— Все равно что робот.

— Ну ты и дура.

Курт демонстративно сунул руки в карманы, явно не собираясь никуда уходить. Он загородил собой прием двери, отрезая последний путь к отступлению.

— Скажем так, рыжая, вчера ты была очень убедительна. Хотелось бы продлить банкет, поэтому я не уйду, пока мы не поговорим. Ты скажешь, чего от меня хочешь.

Я посмотрела на него пристальным взглядом, гадая настало ли время для решающего. Я должна попроситься его. Сердце екнуло: откажет или нет?

— Закрой дверь, — сказала я ему, — И отгони девочек, хотя бы ненадолго.

Те уже столпились у проема, делая вид, что их нет.

— Кыш! — цокнул на них Курт, и те рассыпались, растворившись в доме. Я-то уж знала, что это ненадолго.

— Что-то ты быстро, — сказала я ему, когда захлопнулась дверь.

— Как видишь. Пришел, как только проснулся.

— Как? Сразу? — удивилась я.

— Ну, умылся.

— Но сейчас уже обед. Прошло почти четырнадцать часов.

— Правда? — на этот раз уже удивился Курт, — Не смотрел на часы.

— Может, присядешь?

— Нет, спасибо. Мы с тобой вчера вечером насиделись, так, рыжуля?

Меня бросило в жар. Наверняка, щеки мои стали красными, потому что я заметила, как блеснули глаза у Курта, и уголки его губ приподнялись.

— Выглядишь ты хреново, сладкая, но все равно красавица, — сказал он, рассматривая меня, — Говори, чего хотела.

Я поняла горло рукой, будто оно болело. Ведь в нем застрял ком, который мешал мне говорить.