Работа над ошибками (СИ)

— Ванечка, он хороший. И тебе ничего плохого не сделал. Он, конечно, грубый. Все равно… Зря ты…

Ага! У Лидуси хорошими считались все без исключения. В редких случаях она раздражалась, и тогда становилась еще грубее, чем Иван. Кстати, зря он на нее наговаривал. Я никогда не видела Лидусю плачущей. Вот раздраженной — сколько раз. В обычном состоянии Лидуся обожала весь мир. Естественно. У нее не было такого отца, как у меня, который везде и во всех замечал одни недостатки. Такого правильного папочки. Ее отец, дядя Вася, выпивал.

По пьяной лавочке нередко поколачивал всю семью, зато трезвым был необыкновенно добр. Не боялся проявить свою любовь и заботу. У Лукиных чуть ли не у первых в доме появились радиола, магнитофон. И не для себя с женой покупал их дядя Вася. Для своих ребят. Были у них и велосипеды, и фотоаппарат. Часто Иван с Лидусей получали деньги на пластинки, кино, мороженое. Даже мне нередко перепадало от щедрот Василия Сергеевича. А вот избалованными его дети при этом не были, никакой работы не боялись. Да и работали весело: с песнями, с шутками. И если Василий Сергеевич бывал трезв, они шли к нему с любыми проблемами. Он и сам нередко интересовался их делами. Если я попадалась ему на глаза, он и моими делами интересовался. Спрашивал, глядя веселыми и в то же время внимательными серо-синими глазами:

— Ну, дочка, как жизнь? Помощь не требуется?

Я смущенно улыбалась. Иногда действительно делилась с ним кое-чем. Мне нравилось у Лукиных: хорошо, большей частью спокойно. У нас же дома вечно случались мелкие конфликты.

Отец считал, что ни к чему лишнее баловство, детей надо держать в ежовых рукавицах, жестко приучать к порядку во всем. Сам шутил редко и не понимал шутки других. Петь и вовсе не пел. Музыка его раздражала. Мы с Никитой не смели лишний раз громко рассмеяться, пробежать по квартире. Если обращались к отцу с какими-то вопросами, то потом, как правило, жалели об этом. И всегда были виноваты. Не в одном, так в другом. Нет, Лидуся сейчас не сможет понять меня. Не сможет понять, почему я так поступила с ее братом.

— Ты говоришь, зря? Ты ничего не понимаешь! А если кто отцу расскажет?

Лидуся не нашла, что ответить. Лишь вздохнула. Да я не ждала ответа. Мне было плохо и без ее высказываний. Ведь на самом деле получалось, что я предала не только Ивана, но и отца тоже, поскольку в душе была на стороне Лидусиного брата.

— Екатерина Алексеевна! Мы к вам с делом огромной важности!

Я недовольно взглянула в сторону приоткрытой двери.