Работа над ошибками (СИ)

Как заправские буржуи набили корзинку для пикников, то бишь, сумку на колесиках бутербродами и газировкой, полотенцами, детективами. И отправились к погребу на весь день. Играли в бадминтон. Брызгались мутной, грязноватой водой из Чертановки. Возились. Есть почему-то не хотелось. Только пили. Часам к трем угомонились. И теперь валялись на стареньком байковом одеяле, в которое я когда-то заворачивала грудного Димку. Подремывали.

— Вань… — лениво растягивая звуки, позвала я, — а, Вань!

— М-м-м… — сердито отозвался Иван.

Не любил, когда его так называли. От меня хотел слышать исключительно «Ванечка».

— Я спросить хотела…

— Спрашивайте — отвечаем, — пробормотал он, не открывая глаз.

— А почему мы с тобой сюда пошли? Могли бы вслед за сыном отправиться.

Вслед за сыном я, конечно, не отправилась бы. Но ведь существовало много уголков, где приятно искупаться и позагорать.

— Элементарно, — Иван открыл один глаз. — Это священное место. Здесь ты в меня влюбилась.

— Здесь? — возмутилась я. — Это когда же?

Иван фыркнул и стал убедительно доказывать, что влюбилась я в него, когда он вытаскивал меня из ямы.

Иначе зачем я потом так радовалась ему, так улыбалась из окна? Когда? А когда болела. Ну, не знаю. На мой взгляд, влюбилась я в него гораздо позже. Может, в четвертом классе. Что? Пуговица? Тогда в первом. Или еще раньше. Не помню.

— Не знаю, — Иван приподнялся на локте, пригладил свободной рукой колечки волос на висках и у лба. — Наверное, всегда.

— Очень даже бывает, — он протянул руку и подгреб меня поближе.

 — В тот день вы переезжали. Я у вашего подъезда сидел. Ты ко мне подошла. Заметь, сама подошла. Я тебя не звал. На тебе еще платье было… Красивое такое… Белое, в синий горох. С бантом. И косы… Твои косы сразили меня наповал!

— Я не к тебе подошла. Я щенка хотела посмотреть. Как его звали? Не помню…

— А куда он потом делся? Я помню только, что вы с Лидусей его постоянно по всему микрорайону ловили.

— Он хитрый был… — Иван мечтательно улыбнулся. И я испугалась, что он сейчас опять заговорит о собаке.

Димке очень хотелось иметь собаку. Иван его активно поддерживал. Я отчаянно сопротивлялась их прихоти. С собакой столько мороки. Все заботы в результате на меня свалятся. Вот и отругивалась. Но сегодня ругаться не хотелось.

— У него чумка была, — вспомнил Иван. — Лидка целый день ревела, когда он умер. Мы его вон под тем кустом похоронили.

Иван замолчал. Теперь трудно было представить, что Лидуся могла реветь, да еще целый день.