Работа над ошибками (СИ)

Любовно перебираю их на ладони. Тогда, мол, и трава была зеленее, и вода мокрее, и сахар слаще. Потому Ивана простить не могу, что вся — в прошлом. А сейчас что? Хуже? Жизнь, конечно, здорово изменилась, не такая простая, как раньше. Зато интересная. И есть еще время на все: оглянуться вокруг, расправить плечи, ошибки свои исправить, влюбиться наконец. Тогда и трава для меня снова станет зеленой, а сахар сладким.

Я нехотя отбивалась. Ну чего Лидусе от меня, старой коровы, нужно? Семидесятые годы вспоминаю? Да.

Не потому, что сейчас жить не интересно. Просто все самое лучшее, что случилось со мной, осталось там. И не было тогда особых забот и печалей. А что мне вспоминать? Восьмидесятые? Бесконечную череду смертей, укравших мои лучшие годы? Пьяного мужа? Километровые очереди? Безденежье? Постоянное чувство вины и невыполненного долга? Что?

— Можно подумать, у тебя одной жизнь была трудная! — возмущенно фыркнула Лидуся.

— Нет, не у меня одной, — кивнула я, соглашаясь. — Просто каждый скрашивает себе существование по-своему.

Я вот скрашиваю его воспоминаниями.

— Да не надо ничего вспоминать! Смотри лучше вперед! Еще сколько хорошего может случиться, — рассердилась вконец Лидуся.

И сердилась на меня потом еще долго. Я не очень переживала из-за ее надутых губ. Была занята. Обдумывала наш с ней разговор. Мысленно спорила с ней и с самой собой, разбивая в пух и прах то свою, то ее позицию. И была так поглощена столь увлекательным занятием, что испытала шок, когда вернулся Иван.

Не смогла оказать достойного сопротивления.

В тот день Димка пошел из школы домой, как всегда, в обычное время. И вдруг прискакал обратно минут через сорок. Нашел меня. Стараясь не выказать радость, сквозившую в каждом движении, выпалил скороговоркой, что баня Маня налепила пельменей, и обедать он будет у Лукиных. Ужинать, вероятно, тоже.

Его «можно» было сказано лишь для приличия. По тону ясно. Даже если не разрешу, все равно по-своему сделает. Он всегда любил пельмени. Пельмени, которые лепила баня Маня, просто обожал.

Тем более, что видел их раза три в год, не чаще. Но такая несусветная радость? Да еще тщательно скрываемая. Словно Лариса ему в любви объяснилась. Непонятно. Впрочем, пусть торчит у бабки. Мне на сегодня забот меньше. Вечернюю трапезу не готовить. Димка у Лукиных поест, а я бутербродами обойдусь. И домой можно не торопиться.

Домой не торопилась. Клеила карточки для раздела дидактических материалов. Проверяла тетради.