Работа над ошибками (СИ)

Тщательно умывалась. Иван вслух размышлял, что лучше положить меня на Лидусину кровать. Часа три посплю, буду, как огурчик. Мне не слишком верилось. До меня вдруг начало доходить: а ведь Ивана тоже забрало. Вон сколько выпил и не закусил. Неожиданно стало интересно, почему он так рано с работы вернулся?

— Как получилось, что ты домой в четыре пришел?

Ситуация известная. У отца на стройке часто загорали.

— Понятно. Сегодня работы нет. И завтра. А послезавтра — аврал.

— Точно, — Иван хмыкнул. Отобрал у меня полотенце, пристроил его на крючок.

Мне к тому моменту значительно полегчало. Карусель вокруг прекратила свое движение. Язык еще немного заплетался. А так, вроде, ничего. Я хотела отправиться домой. Но Иван не пустил. Повел в маленькую комнату, по дороге интересуясь:

— По какому поводу вы так с Лидкой надрались? Случилось что?

— Попробовать хотели. И все.

— Угу… Так я и поверил.

Попыталась вырваться из его рук и идти самостоятельно. Не пустил. Держал крепко. От него исходил такой жар, что меня в пот кинуло.

Пьяная-пьяная, а понимала: от этого жара у меня в глазах темнеет, и мозги заплывают туманом. Захотелось свежего воздуха. И я сделала еще одну попытку уйти. Но Иван, хоть и пьянел на глазах, соображал отлично. Не дал возможности трепыхнуться. Он не стал разбирать постель. Покрывало не снял, поленился. Подушку, правда, вытащил. Взбил и пристроил повыше. Уложил меня. Присел рядом. Смотрел в пол. Морщился. Видно, не все его устраивало. И опять спросил недовольно:

— Ты мне еще не рассказала, за что вы пили.

Вот ведь привязался. Не отстанет, наверное. Может, соврать? Не хочется. Голове сейчас трудно изобрести нечто правдоподобное. Лучше вообще промолчать. Я повернулась к нему. Посмотрела на его ухо, щеку. Только их и видно было в таком положении. Теплая волна пробежала в груди. И сразу сменилась холодом. Я ни с того, ни с сего разозлилась. На себя. На него. И с пьяным нахальством бросила:

— За что, спрашиваешь, пили? А за любовь!

— Вообще? Или за чью-то?

Господи! Ему еще до тонкостей все объясни! Сам не понимает.

— За мою! — вызова у меня в голосе было хоть отбавляй. Он резко повернул голову. И я зажмурилась — так засверкал серо-синий перламутр на его лице. Открыть глаза сразу побоялась. В тишине показалось, Иван скрипнул зубами. Но голос его звучал тускло и устало:

Я удивилась. Мне и в голову не приходило увлечься Широковым. Неужели непонятно? Открыла глаза. Смотрела на этого ненормального с возмущением.