По дороге на Оюту (СИ)

Зашипев, я снова глянула вниз, личинка поджаренная пульсаром бластера, распадалась на обугленные куски. Тошнота комом подступила к горлу. На ноге расплывался огромный ожог, но сейчас меня пугала перспектива страшной смерти от ургской чумы. Меня просто разорвет изнутри огромный червь.

Покачнувшись, я медленно стала оседать на пол.

Сильные руки подхватили моё тело и уложили на матрас лицом вниз.

— Слишком рано ты сдаешься, солнышко, – раздался тёплый ласковый шёпот надо мной. — Сейчас будет больно, но ты терпи. Я не дам тебя у меня забрать какому-то метровому червяку. Ты мне нужна, слышишь, земляночка, ты мне очень нужна. Ну, куда я без тебя полечу, мне уже и не надо без тебя ничего от этой жизни.

Осмысливая его слова, я словно пропустила мимо сознания сильную мгновенную режущую боль. Моё тело уже было не способно реагировать на что-то. Горячие руки давили на кожу, резали и тянули нечто из меня. Так противно. Мерзко.

Быстро затянув выше моего колена жгут, Демьян снова сделал надрезы.

— Сейчас, моя Аниточка, сейчас, — шептал он.

— Ничего, — прохрипела я, — не так уж и больно. Вынь это из меня, я потерплю.

— Выну, — выдохнул он, — никуда он не денется.

Испуганный голос совсем не вязался с уверенными движениями мужчины. Новый разрез принес ещё больше боли. Застонав, я повернула голову чуть на бок и впилась в подушку зубами.

— Прости. Я сейчас — успокаивал меня Демьян. — Прости меня.

Зашипев, я ощутила новое тянущее движение. Словно из моих вен веревки тянули.

— Попалась, тварь, — с долей агрессии и злости воскликнул мужчина.

Что-то звякнуло, Демьян выдвинул складной столик и, вынув из скрытого ящика простой металлический лоток, швырнул в него что-то похожее на окровавленный очень толстый волос. Белая тонкая длинная мерзость копошилась на металлической поверхности. Она умирала, и это приносило мне гадкое удовлетворение.

— Всё, Аниточка, всё, моё солнышко, моя любимая девочка. Я вынул его из тебя. Я вынул.

Губы мужчины лихорадочно покрывали мелкими поцелуями мою израненную обожжённую ногу. Демьян словно сошёл с ума. Рыча, он упёрся лбом в здоровую лодыжку. Из его рта вырывалось сдавленное громкое шипение.

— Демьян, — собственный шёпот напугал даже меня, настолько слабым он казался, — а больше личинок нет? Надо всё проверить, вдруг эта была не одна.

Мои слова быстро дошли до марионера. Резко вскочив на ноги, Демьян, повинуясь внутренней ярости, бластером расстрелял коробки. Картон вспыхнул и осыпался пеплом моментально.