По дороге на Оюту (СИ)

— Да какая с тебя крыса, — Демьян снова хмыкнул и оценивающе глянул на бедную меня, — так мышонок домашний.

Ответом ему послужил мой праведный гневный взгляд.

Демьян колдовал надо мной, стирая влажной губкой остатки кровяных разводов с подбородка и груди. Осторожно дёрнув, он снял с меня испачканную белую рубашку, ославляя обнажённой. Но замёрзнуть я не успела, на моё тело Демьян тут же накинул одеяло. Все болело и ломило. Тошнота никуда не делась. Перед глазами все плыло. И лучше не становилось.

Схватив свой огромный чёрный рюкзак, марионер вынул мой скромненький зелёный рюкзачок. Не понятно почему, но на моих глазах появились слёзы. Зажмурив глаза и не давая капелькам скатиться по щекам, я подавила желание протянуть руку и коснуться своей вещи. Демьян, не замечая моего состояния, распахнул сумку и вынул тонкую белоснежную шаль.

— Это память о маме, — шепнула севшим голосом.

— Красивая вещь, — шаль тут же была убрана в сторону.

— А это кто? — в руках мужчина держал мою плюшевую собаку.

— Мой самый лучший друг, — отозвалась я улыбнувшись.

Демьян покрутил игрушку в руках и убрал к шали.

— У меня был белый кролик, — признался он, — я спал с ним до десяти лет, а потом старший брат растрепал об этом всем. Я разозлился и спрятал кролика, и вытаскивал его только, когда комната была закрыта на замок. Он до сих пор в отцовском доме на моей койке в детской сидит. Но ищем мы сейчас не игрушки и не шаль.

Вытряхнув все мои вещи, Демьян с мрачным лицом их перебрал, оставив только трусики и пару носков, запихнул всё обратно.

— Куча красивого шмотья, но ничего практичного, — прокомментировал он свои действия.

Сунувшись в свой армейский рюкзак, мужчина извлёк плотную чёрную футболку.

— Давай, милая, надо переодеться. У меня только пара минут и нужно вернуться к управлению. Автопилот барахлит, ещё не отлажен.

Склонившись надо мною, марионер максимально быстро, но при этом осторожно, натянул на меня свою футболку, которая дошла мне чуть ли не до колен, трусики и носочки. Словно не удержавшись, он провел сухими губами по моему обнажённому животу, оставляя горячий возбуждающий след. Его ладонь приласкала бедро и колено. Рвано выдохнув, мужчина отстранился. Быстро поцеловав в губы, он оставил меня лежать растерянной и смущенной. А сам скользнул снова на своё кресло. Его пальцы запорхали над пультом управления.

Удобно устроившись, я замерла, пытаясь насладиться покоем. Дышать стало немного легче, горечь во рту правда никуда не делась.