Мурка (СИ)

Спасибо и за это, жить — в любом случае лучше, чем не жить. И тело молодое — настоящий подарок. Кстати, как теперь выяснилось, мой реципиент оказался довольно крепким малым. Задатки определенно есть.

Что же мы имеем? Я — Гришка, погоняло мое — Нафаня, обыкновенная ростовская шпана. Еще до того, как я сюда попал, нахватал ворох проблем с блатными и другой шпаной. Собираюсь драть из страны с какой-то девкой в поисках лучшей жизни. Причем в долг, за бабки отца этой самой Лизаветы. Буду, значит, за границей устраиваться? Ну нет... не мое это, по Америкам-Европам прятаться. Не был за границей — и теперь не поеду, тем более, я в английском ни в зуб ногой, буду как. Да и еще не хватало, как на каком-нибудь «Титанике», с Лизой посреди океана затонуть. Точно тогда будем Джек и Роза.

Так что американская мечта — это не про меня. У меня попроще взгляды — где родился, там и пригодился. Время, конечно, не самое удачное, но выбора мне никто не давал. Будем крутиться. Как? Да как умеем — хмырей будем ловить, таких как Лось или те блатные из ресторана. Это я умею и, положа руку на сердце — люблю. По прошлой жизни не пригодился, задвинули меня в душный кабинет висяки разгребать — честный был чересчур, так в этой жизни, глядишь, другую карьеру сделаю.

Словно в подтверждение моих слов передо мной развернулась картина

На дороге остановилась пролетка, из нее вышла пожилой мужчина. Неизвестно откуда вырос паренек лет двадцати на вид, который как будто случайно зацепил мужчину плечом.

— Простите, ради бога! — парнишка поднял руки в извинение и был таков.

Мужчина пробурчал что-то себе под нос, а потом, опомнившись, хватился кошелька... Вот тебе и ответ, чем заняться — хмырей таких ловить. Правда, сложная это задачка — из шпаны и босяка превратиться в мента. Но опять же — чем сложнее задачка, тем больше она мне по нраву. Вспомнилась рожа моего теперь уже бывшего начальника, когда я глухари безнадежные раскрывал... А тут куда ни плюнь — криминал.

Я встрепенулся, инстинктивно снова поднимая в руке финку. В переулке появилась Лизавета, вся заплаканная, а из-за ее плеча выглядывал кучер, бледный как поганка.

— Почему ты пошел с ними? — дрожащим голосом спросила она.

— Так покурить, — я пожал плечами, ни к чему говорить, что если бы не пошел, то ничем хорошим для нее эта встреча бы не закончилась.

— Накурился?! А ну садись в повозку, тебе покой нужен. Горе луковое. Завтра мы уедем из этой дыры на теплоходе и заживем по-настоящему!

При мысли об этом меня передернуло.