Монастырь (СИ)

– вопросительный черный взгляд в ответ пугал своей яростью недоверчивости. Юношу трясло от того, что он пока не может точно объяснить, что именно его беспокоит. – Это ты отправил ко мне поговорить падре Ксанте?

– Да, я, – спокойно ответил король и провел рукой по плечу Кристиана. – Легре, повернись, нужно смазать лицо.

“Твои прикосновения для меня сейчас хуже адова пламени” – подумал Легрэ, но послушно повернулся – накалять ситуацию было опасно, да и не нужно.

– Я, наверное, буду выглядеть сейчас очень глупо. – сглотнул Луис. – Я хотел спросить об этом у Кристиана наедине, без тебя. – Он вновь посмотрел на пламя, которое волшебным образом преображало келью. – Я не знаю, что бы он мне ответил. Но падре... я не всегда его узнавал в последние два месяца. Он словно одержимый. И шрам... У него стал появляться шрам на руке. Наверное, это сумасшествие... Кристиан, у отца до приезда сюда никогда не было шрама.

Рука Фернандо, аккуратно смазывающего разбитую щеку Легрэ, дрогнула. Стал появляться шрам? И только по приезде сюда? И чудесное превращение аббата в падре Ксанте... Через секунду король стоял чуть сбоку Кристиана и в горло мужчины упиралась дага, проколов кожу. Раскрытые вспомогательные лезвия легко могли пресечь любую попытку двинуться в сторону Фернандо. Он второй рукой прикрыл мальчика.

– Луис, быстро, за меня. – И горький взгляд на Кристиана. – Любовь самый хороший поводок, да, братец? А я ведь поверил... Как последний дурак... Кого из нас ты предал? Луиса, меня, Себастьяна или Ксанте? – ад смотрел пустыми глазницами костров, дьявол улыбался. Опять будет все, как было, как бы глупый хозяин не хотел другого, не сопротивлялся.

– Что... что не так? – юноша чуть ли плакал. – Ты в чем-то Кристиана подозреваешь?

– Всех. – Кристиан взглянул на Фернандо глазами, полными льда. Хочет правды? Лжи? Не важно, что хочет, то и получит, а Кристиан устал. Устал доказывать, что любит, устал стучаться в стену непонимания и не благодарности. Он слепо служил Себастьяну, а тот использовал его, он защищал Фернандо ценой собственной жизни, а ему к горлу при малейшем удобном случае дагу приставляют. Хороша же любовь короля – нечего сказать. А Луис... а что Луис? Он просто ребенок, оказавшийся в центре взрослых интриг и не способный разобраться со своими чувствами. – Что, сюрприз? Хочешь еще? Мне был нужен герцог, чтобы выбраться из-под власти Себастьяна, а уж когда я узнал, какие большие фигурки стоят на этой шахматной доске, любопытство за меня всерьез взялосмь.