Новый босс (СИ)

Утыкаюсь взглядом в расплавленный ломоть чеддера и признаюсь:

— Не сразу. И я хотела, но Малфой со своими ручищами…

— Ох, дементор, — восхищенно цокает языком Верушка. — Ох, и проворен, чертяка. Оприходовал, значит, твою заброшенную лужайку. Прямо на душе светлее стало, Славка. Да что там на душе: будто бы сама поразвратничала всласть. Чую, платьишку моему таки суждено парочку сердец на вашей свадьбе разбить

— Не суждено. Все время пока я с ума сходила, он с девками ошивался. А измену, как ты знаешь, я не прощаю.

— А что если он тебе и не изменял? — сочувственно кривит губы Вера. — Может, он у тебя как почивший старикашка Хефнер? Тот тоже вечно с кучей улыбающегося силикона ошивался, хотя всем было понятно, что у дедули уже лет тридцать как не стоит.

— У Гаса в эрекцией все в порядке. — изрекаю мрачно. — У него, скорее, проблема как ее сложить.

Верушка подпирает ладонью щеку и мечтательно вздыхает:

— Ох, все таки нравится мне твой пятилапый, Славка. Был бы тобой не занят, блондином да росточком поменьше, взяла бы себе в будуар на воспитание.

Прослеживает взглядом мои возобновившиеся нападки на бургер, кривится:

— Ну как ты это ешь, а?

— Вкусно, — бубню с набитым ртом и великодушно протягиваю ей четырехслойную массу:

— Хочешь попробовать?

— Окстись, пищевая грешница. Вере Георгиевне от одного этого запаха сегодня сотню берпи отпрыгать нужно будет.

— Как хочешь, — пожимаю плечами и откусываю еще. Нет, правда, очень вкусно.

В понедельник на работу я прихожу в дурном расположении духа. Во первых, я ужасно хочу спать. Эта зима плохо сказывается на моей работоспособности — чувствую себя вялой мухой. И даже утренний американо и хиты Макса Коржа не спасают.

Во-вторых, мне приснился Гас. Будто бы он стал играть за Спартак и в первом же матче забил гол в ворота ЦСКА. Игорек Акинфеев задирал золотую ногу как мог, но это не помогло. А в послематчевом интервью Гас сказал, что забитый мяч посвящает своей будущей жене и единственной женщине, которую когда-либо любил. Мне. Даже папа Игорь прослезился около телевизора, после чего дал свое демоническое благословение на наш неугодный интернациональный брак.

Как тут не психовать? Прекрасный несбыточный сон.

Ну и в третьих, из головы не выходят слова Гаса о том, что я могла рассказать Рафинаду о нашей проблеме.

Помимо меня, Малфоя, алчного кандидата медицинских наук Н.Б. Гладенькой и, возможно, любопытной медрегистраторши, об этом больше никто не мог знать.