Новый босс (СИ)

А еще в ее отсутствие я становлюсь параноиком, и мне начинает казаться, что матрешкины родственники настраивают ее против меня.

— Юджин, — подношу к уху трубку. — Зайди ко мне.

Сбрасываю вызов до того, как он успевает меня поправить, и на радостях тычу средний палец в трубку. Выкуси, задрот.

Через минуту раздается монотонный стук и в дверном проеме появляется Добби, облаченный в какой-то очередной маскарадный костюм и бабочку.

— Я Евгений, — сообщает с порога.

— Мне нужен букет. — игнорирую его занудство. — Такой, чтобы когда вручал его Славе, от зависти плакали бы даже мужики.

Взгляд Юджина на несколько секунд становится стеклянным, что означает, что он погрузился в сложный мыслительный процесс.

— Думаю, мисс Славу просто очарует букет из розовых пионов Сара Бернар. Признаюсь, с детства питаю к ним слабость, и, наверняка, испытал бы укол зависти, если на моих глазах их вручили кому-то другому.

— Круто. — говорю. — Заказывай. И проследи, чтобы он был неприлично огромным.

— Таким огромным, чтобы граничить с безвкусицей?

— Таким огромным, чтобы после сегодняшнего дня эти цветы занесли в Международную Красную книгу.

— Вы страшный человек, мистер Гас. — вздыхает Юджин. Утыкается в телефон и через минуту пространство моего номера заполняется звуками русской речи.

Если во всей Москве остался хоть один пион имени французской актрисы, я бы сильно удивился — настолько здоровый этот букет. После такого матрешка меня точно простит.

Впихиваю цветочные извинения на задний диван такси и сам втискиваюсь рядом. Мой план до безобразия неоригинален: подарить Славе цветы, утащить ее на примирительный обед в итальянский ресторан и там на влажном туалетном пьедестале закрыть свой утренний гештальт: поиметь ее до сладких развратных визгов.

— Zhdanova Slava, — бросаю розовощекой толстухе на ресепшене.

Та воздушным шаром подрывается с места, начиная что-то быстро кудахтать на родном наречии, но я, естественно, ничего не понимаю.

Толкаю дверь в матрешкин кабинет и вместе с букетом в руках прирастаю к месту: Славы внутри нет, а за столом в ее кресле восседает мудацкое полено. Егорка.

Его рожа вполне может претендовать на роль белого ходока, когда он замечает меня: такая же бледная и скрюченная.

— Slava. Gde. — хриплю, подавляя желание отхлестать его селекционным букетом как последнюю сучку.

Буратино натягивает на лицо желейную улыбку и медленно выходит из-за стола.

— Слава на приеме у врача. — говорит на вполне сносном английском.