Выпускной. В плену боли (СИ)

Желудок тут же начинает ныть. Я вытаскиваю всё, ставлю на стол. Тут тебе и сыр, и колбаса, и печенье. Даже чай есть.

Закрываю глаза. Самое херовое будет, если уже через несколько часов нас спасут. Получается, я оказался слабаком, который не выдержал и нескольких дней. Даже думать об этом тошно.

Ещё будет хуже, если не спасут, и всё это только начало игры под названием «Развлеки маньяка».

Поворачиваю голову к экрану, на котором чётко видно, как я смотрю в сторону. Виден стол, на котором я трахнул Асю.

Иду к кровати, сдёргиваю с неё покрывало и накрываю телевизор.

Глупость полная, но дышать становится легче.

— Ася, — стучусь в туалет, толкаю дверь, она сидит под душем, что льётся еле-еле. Трогаю воду. Пиздец, ледяная. – Ну, что ты играешь в великомученицу? Ты же сама хотела мне отдаться.

Наклоняюсь, воду выключаю.

— Слушай, а если он скажет тебя поиметь, ты дашь это сделать?

Сзади всё поджимается, а Ася смотрит прямо в глаза, ждёт ответа. Да, пожалуй, тот факт, что я тут с девушкой, становится приятным вдвойне.

Она поднимает брови к линии роста волос, но кивает.

— Держи мою рубашку, - снимаю её с себя, на крючок вешаю.

— Мне нужна иголка с ниткой. Хочу платье зашить.

— Ладно, поищу, — продолжаю стоять как вкопанный, смотреть как остатки воды блестят на светлой коже, как волосы свисают паклей, как губы красным пятном выделяются на белом полотне её лица.

— Ну, так иди! – отправляюсь на поиски и с удивлением нахожу иголку и нитки. Ася выходит в одной моей рубашке, которая отлично на ней сидит, скрывая от меня большую часть бедра.

Медленно идёт босыми ногами по полу, замечает еду, телевизор с покрывалом.

Отдаю ей нитку, иду делать бутерброды. Мы съедаем по одному.

— Остальные лучше оставить? — спрашиваю осторожно.

— Тут нет холодильника. Умирать от кишечной палочки мне не улыбается, — берёт она следующий, продолжая сидеть в рубашке и чинить своё платье. Очень умело орудуя иголкой и ниткой.

Мы съедаем почти всё, оставляя только хлеб и печенье.

Я вроде наелся, но теперь живот болит только сильнее.

Ася роняет моток ниток, и я наклоняюсь под стол, чтобы его поднять. Замечаю, что одна нога подогнута под себя, открывая отличный вид на киску. Во рту пересыхает, словно тех двух литров, что я выпил, было недостаточно.

Продолжаю, как одержимый, пялиться, но тут же мне прилетает другой ногой по коленке. Хочу поднять голову резко, но бьюсь об стол. Вылезаю и замечаю, как она прячет улыбку.