Выпускной. В плену боли (СИ)

— А что? Криминальную Россию не смотрела?

— Да иди ты! Это наверняка, чтобы тебя проучить! Я говорила, не надо было за ним гнаться!

— И я такой, сразу тебя послушал!

— И что? Побьёшь меня? Давай, но предупреждаю, я буду бить в ответ.

— Придурок. Только и можешь, что унижать и обижать тех, кто слабее тебя.

— Тебе не кажется, что не время для нравоучений, — мочевой пузырь даёт о себе знать, и я медленно иду к ведру. Расстёгиваю ремень, ширинку.

— Что ты делаешь? – раздаётся возле, а я голову запрокидываю.

Ну, что за идиотка?

— Поссать собираюсь. Хочешь посмотреть?

— Да я всё равно ничего не увижу!

— Харе орать, и так башка болит, — спускаю в ведро, звук от которого по мозгам долбит. Облизываю пересохшие губы. Я бы сейчас выпил воды. И пожрал бы. И поспал бы. Наверное, только в таких патовых ситуациях начинаешь ценить такие простые радости. А если это конец?

Да не, херня, надо перетерпеть, скоро отец придет. Он из любой задницы меня достанет.

— Демьян, — опять она, за руку хватает.

Но так даже легче. Не отталкиваю. Просто заправляю штаны и ведро в угол толкаю. Запах, конечно, острейший. Другой рукой хватаю тонкое запястье и веду тихо к другому углу. – Демьян, тебе не страшно?

— Страшно, конечно, я же человек.

— Поговори со мной. Просто поговори, — ревёт она, на руки слезы капают, я тут же отхожу. Самому херово. – Демьян!

— Да закрой ты свой рот! Заебала! И так тошно.

Она замолкает, слышу копошение, примерно различаю, где садится на пол. Сам снова к стене подхожу, щупаю сверху донизу дверь гладкую без ручек.

Прихлопываю ладонью, раз, другой, кулаком. Паника накрывает, и я просто долблю по двери, разрывая тишину металлическим грохотом.

— Откройте, мать вашу! Отец убьёт вас! Откройте!

— Я в туалет хочу. Где это твоё ведро?

Я разворачиваюсь, стучу по двери пяткой, смотря в темноту, пустоту. Может, мы сдохли, может, это всё не существует? Может быть, это чистилище, про которое пишут в библейских книжках, может, скоро меня отправят дальше?

Иду вперёд, нахожу Асю и тяну в сторону ведра.

Его не оказывается. Оно точно было здесь.

— Блядь, ты можешь перестать говорить со мной. Нет ведра, так ссы!

— Как нет, было же? — она отходит, запинается о ведро, и я почти сразу слышу плеск воды. Он успокаивает. Даже хорошо, что она тут, иначе можно было бы свихнуться. – Я всё.

— Зачем мне это говорить?

— Пока мы говорим, мы существуем.

— Если мы хотим ссать, значит, ещё живы.

Она прыскает со смеху.