Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»

Есть надежда, что пилот, атакуя растянувшуюся колонну взводов, не изберет твою фигуру в качестве основной цели, того репера, от которого потом поведет свою трассу дальше – по пробитой и, конечно же, заметной сверху тропе, по сгорбленным спинам, по втянутым в плечи головам, по лошадям, по окрестным деревьям, по голубым звездочкам печеночницы.

Впереди Воронцова спешился Нелюбин и, покрикивая на лошадей, завел их под толстую осину. Воронцов сунулся туда же. Они скорчились под деревом, сжимая в руках повода.

Кубанка, привыкшая к обстрелам, изредка вскидывала голову и беспокойно выворачивала белки глаз. Но лошадь, на которую переложили тело связиста Добрушина, испуганно присела от близкой очереди и шарахнулась к протоке. Кондратий Герасимович не удержал ее, упал на спину, и лошадь тащила его за собой до тех пор, пока он не выпростал из повода руку.

– Ах ты, дура негодная! – бранил он убегавшую в березняк кобылу, на которой трепалось закоченевшее тело связиста и металлический ящик рации, обтянутый зеленой парусиной.

 – Эх, я т-тебе!..

– Давай в сосняк! Всем – под сосны! – закричал Воронцов.

– Ракеты давай!

Сосны высокими колоннами стояли над водой за протокой метрах в ста от них.

– Быстрей! Быстрей, ребята!

Спасение было за протокой. Все это понимали. Он видел, как наспех перевязав раненного в ногу, товарищи подсаживали его на коня и как торопливо, озираясь в сторону болот, куда ушли на очередной вираж «мессершмитты», садились на коней сами.

Через минуту протока кипела под конскими копытами и солдатскими сапогами. Порядок движения был нарушен. Но сейчас, когда дело решалось минутами, которые дали им самолеты, ушедшие за болота, чтобы перестроиться для очередной атаки, ни о каком порядке нечего было и думать. Снова Воронцов и Нелюбин видели друг друга в потоке бегущих через протоку. Они знали, что нельзя терять друг друга из виду. Что-то кричали, то ли друг другу, то ли своим людям и людям капитана Омельченко. Все повторялось, словно судьба снова опрокинула их в сорок второй год, под Вязьму, в окруженную Западную группировку 33-й армии. Тот же беспорядочный бег под огнем. Только вместо мокрого снега под ногами вода. Но лес кругом тот же. И тот же сосняк впереди. Только тогда им нужно было вырваться из него, уйти подальше, за разлившуюся речку. А теперь, наоборот, поскорее надо достигнуть соснового бора, чтобы успеть до атаки истребителей укрыться под деревьями.