Без штанов – но в шляпе

В конце концов, у них имелась идея, как спасти дом Ларисы и Богдана, и чтобы никто больше при этом не пострадал. Торжество защитников они считали несколько преждевременным. Если не устранить главного виновника – Григория Селиванова, то Эрнст и ему подобные так и будут тревожить людей.

– Вчера вечером мне удалось разговорить Эдика. После того как он выпил мой «разбудитель», он сделался очень разговорчивым.

Средство подействовало даже лучше, чем ожидала Леся. Эдик совершенно протрезвел и выразил желание свернуть для Леси горы, перепахать поля и если понадобится, то и повернуть реки вспять. Одним словом, Эдик был не вполне трезв, думал, что влюбился, и этим его состоянием следовало воспользоваться, пока оно не прошло.

– Одним словом, если говорить вкратце, то тот код, которым Лисица закрыл базу данных с информацией на Селиванова и Добрякова, Эдик взломать отказался. По его словам, у них в отделе о начальнике ходят самые невероятные слухи. Пытаться ему противостоять Эдик не захотел.

– Постой, – перебила подругу Кира. – При чем тут какой-то начальник Эдика? Мы ведь говорим про Лисицу и его базу данных!

– А он и есть начальник.

– Эдика и всего их отдела. Ты что, не знала?

Кира помотала головой.

– Можно подумать, ты знала!

– Со вчерашнего вечера, – гордо отозвалась Леся. – Представляешь, наш Лисица – уже начальник отдела! Правда, у него в подчинении всего пять человек, но ведь и это достижение?

– А какого? Какого отдела он начальник? Чем конкретно занимается Лисица?

Увы, этого Эдик, несмотря на всю свою влюбленность, не сказал. И вообще, говоря много о своей работе, он удивительным образом ничего не говорил. Подруги уже сталкивались с такой особенностью некоторых людей. К примеру, Таракан, если ему задавать вопросы о его службе, пускался в воспоминания полувековой давности, которые в наши дни не могли уже принести никому вреда. Да и Лисица, стоило ему связаться с Тараканом, сильно изменился. Раньше подруги знали о каждом его шаге, Лисица ничего от них не скрывал. А теперь они узнавали лишь об отдельных, никак между собой не связанных эпизодах.

Но несмотря на свое явное нежелание говорить о делах служебных, Эдик пылал чувствами и желал всячески угождать Лесе.

– Так что я ему сказала, что Леонид Пельцер – это мой дальний родственник, который в семидесятых годах прошлого столетия эмигрировал из страны, его семья – жена и сын – собирались эмигрировать вместе с ним. И мы, не одобряя этот их антисоветский поступок, потеряли с ним всякую связь.