Твой шёпот в Тумане

Прошла, наверное, целая минута, а может, и вечность, прежде чем я нашла в себе силы, хотя бы глянуть, что принёс Вульфрик, и сообразить, что, вообще, мне стоит забирать из дома. Сердце было не на месте. В углу стояло низкое деревянное ведёрко с намешанной глиной и мхом Эмбер так и не домазала оконную раму. И дверь всё так же скрипит.

Всё, что ещё неделю назад казалось самым важным, теперь ненужное и позабытое.

Это угнетало меня: все ценности и приоритеты рухнули. А новые…

— Томма, — услышав собственное имя, я отмерла и повернулась к мужу. — Этот, — он бросил взгляд на улицу, — он из вашей деревни или пришлый.

Сглотнув, я перевела взгляд на дверной проём. Там виднелись ноги покойника.

Видимо, Вульфрик свалил его прямо на крыльце. Зажмурившись на мгновение, сделала глубокий вдох, чтобы унять вышедшие из-под контроля эмоции и дрожь в руках.

Лицо того мужчины было смутно знакомым.

Я напрягла память, оживляя черты его лица. Смотреть на оторванную голову я не желала и вовсе. И всё же, у мужчины было знакомое лицо. Но, где я могла его видеть? Не из нашей деревни точно. И не из Вотчики. Ещё раз представив перед собой неупокоенного, лишь покачала головой.

— Я его видела, но вспомнить не могу где? — рассеянно пробурчала себе под нос.

— Ясно. Собирайся, Томма. И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше, — мягко скомандовал Вульфрик и вышел во двор.

Оставшись одна, я соскочила с кровати и, одевшись, схватила первую попавшуюся простынь из ящиков комода. Расстелив её на матрасе, быстро, не глядя, покидала все вещи, что попадались под руку. Потом разберём, что не надо — выбросим.

Старательно обходя кровь на полу, метнулась к креслу и сгребла всё, что лежало сложенным там.

У нас был двустворчатый шкаф, но прошлая зима выдалась настолько суровой. что мы порубили его на дрова и стопили в печи. А вещи сложили на единственное уцелевшее кресло. В считанные минуты я сгребла всё наше с Эмбер нехитрое добро. Завязав объёмный узелок, окинула взглядом пустое помещение. Тоска сдавила сердце с новой силой.

Я здесь родилась и выросла.

А теперь приходится его покидать.

Я словно живое существо бросала на погибель.

Слёзы сами собой навернулись на глаза. Я любила этот дом: промазанные стены, крышу, что срочно нуждалась в ремонте. Печь, на которой готовила мама и Лестра.

Я заботилась о нём и даже не представляла, как можно жить где-то ещё. Ведь здесь в каждой дощечке память о родных мне людях, на улице их могилы. Даже конура моего единственно пса, что растила со щенков.