Твой шёпот в Тумане

Вокруг нас разрасталась изморозь. Окно затянуло ледяным узором. Но это не напугало, напротив, у меня окончательно помутился от страсти рассудок.

Застонав, я скинула со стопы зацепившиеся панталоны, и обвила талию мужчины ногами, призывно прогибаясь.

— Вот так, да, — глухо рыкнул Вульфрик.

Впившись в его спину ногтями, качнула бёдрами, чувствуя очередной резкий толчок. Мир погас, и в следующее мгновение по моему тепу пронеслась волна жара. Низ живота свело судорогой. С силой сжав ногами поясницу Иного, я застонала в полном удовлетворении. Так хорошо мне не было никогда. По всей видимости, столь бурные эмоции впечатлили моего мужчину. Подхватив под спину моё расслабленное тело, он резко вошёл и вздрогнул изливаясь. Полный удовлетворения мужской рык огласил комнату.

Упав на моё тело, Вульфрик замер.

Закрыв глаза, я наслаждалась приятной тяжестью его тела и запахом свежей древесины. Теперь он ассоциировался у меня только с одним мужчиной — с моим вардом.

Время снова начало свой бег. Судорожно выдохнув, крепче обняла своего мужчину. зарывшись руками в его пепельных растрепавшихся волосах. Распахнув глаза, встретилась взглядом с красными мёртвыми очами…

Мертвяк завис прямо над нами…

Опешив, я сглотнула и истошно заверещала.

Подскочив, Вульфрик схватил незваного гостя за голову. В оглушающей тишине раздался противный, тошнотворный хруст позвонков, и голова с глухим ударом покатилась по полу, заливая его густой кровью.

Но даже сейчас я ловила на себе этот безжизненный взгляд.

— Убери его, — заскулив, я поджала под себя ноги.

Схватив обезглавленное тело, Вульфрик потащил его наружу. В комнате послышался шорох и глухой удар обуви о высокий дверной порог. Вернувшись, мой северянин поправил штаны и осмотрелся. Увидел голову и пинком отправил её на улицу. Она проскочила мимо меня, словно мячик.

Расправив плечи и размяв шею, вард бросил на меня пристальный изучающий взгляд.

— Я в порядке, — шепнула пристыженно, — просто, так неожиданно.

Усмехнувшись, он кивнул. А затем, выдернув два ящика из единственного в комнате комода, принёс их мне на кровать.

— Ты молодец, Томмали, впрочем, как всегда: собранная и храбрая. Я восхищаюсь тобой всё больше и больше, — наклонившись, он успокаивающе поцеловал меня в висок. — Быстренько собирай всё, что вам с сестрой нужно, а я постою в дверях. И прослежу, чтобы никто больше не заявился к нам в гости.

Дождавшись моего слабого ответного кивка, он отошёл к дверному проёму и замер там.