Твой шёпот в Тумане

Но настораживает тот факт, что крови не обнаружилось и, говоришь, ужин в домах на печи был. Кто мог так просто истребить всю деревню, да так, что и крику те не подняли. Может, что ещё странное было в ту ночь? Возможно, после или до? Что ещё такого памятного в тот год произошло?

Я растерялась и напрягла память. Мне семь лет. Родилась Эмбер в тот год. А что ещё?

— Храм сгорел, — выпалила я. — Я тушить его помогала: пустые вёдра таскала папкам нашим. А потом в храме тело нашего жреца нашли. Я своими глазами его мёртвого видала. Женщины судачили, что кто-то его прямо на алтаре зарезал.

Шума тогда было. Новый храм так и не отстроили. Женятся у нас теперь по-простому — произносят клятвы при свидетелях, а староста деревни просто книги ведёт свадеб, смертей и рождений.

Вульфрик обнял меня крепче и легонько коснулся губами моего виска, смущая.

— Это до или после прихода Тумана было? — тихо уточнил он.

— До, за пару дней. Мама в тот вечер платье вышивала на праздник мне и Лестре.

Точно помню, что до.

— То есть завелись у вас тут странные личности, что сожгли храм и прикончили храмовника, а потом, я так думаю, и всю деревеньку в расход пустили. — вард хмыкнул. — А зачем? Кому это надо? Кому жрец помешать может? Фанатикам или просто преступников не скрыл. Нет, всю деревню уничтожить — это сильно, словно жертвоприношение туману. Остановимся пока на мысли о фанатиках.

— Это бессмысленно, — шепнула я. — Зачем туману жертвы?

— Не знаю. Но теней у вас тут, словно не одна деревенька сгинула, Нет ничего бессмысленного, Томма. Всё это как-то связано. Почему на карте нет ваших деревень? Почему фанатики пришли именно сюда и что им было нужно? И какого, Стужа подери, происходит сейчас. Я нигде ещё не видел теней в таком огромном количестве. Нигде! Одна — две, но чтобы толпою бродили… Что эти тени, вообще, такое. Не понимаю я. Что дальше случилось? После той ночи? Что с матерью твоей?

Я осторожно положила голову ему на плечо, так спокойно в объятьях этого чужака, и вспоминать о тех днях не страшно.

— Мамы и бабушки не было три дня. Отец с утра и до позднего вечера в тумане рыскал: хотел хотя бы мёртвой найти, чтобы схоронить. А потом к нам сосед прибежал, дядя Мово. Сказал, что видал, как мама по болотам бродит, кого-то ищет.

Он её звал и гонялся за ней, чтобы домой привезти, а она ни в какую. Отец рванул на болота, как был в одних подштанниках. Привёл маму. Она не узнавала ни меня, ни Лестру. Не знала, где бабушка, только говорила, что в животе больно.