Путь серебра

А старая Украса – ей помогали, подпевая, еще две старухи, а Осляда подыгрывал на гуслях – все рассказывала, как плыла лодья по синему морю, как пристала к острову Буяну, как вышли из нее тридцать три добрых молодца, как явились им навстречу старые старцы, стали спрашивать:

А где вы, молодцы, бывали?А что вы, молодцы, видали?Отвечали молодцы таковы слова:Хаживали мы по свету по белому,Много видывали, много слыхивали,Как душа с белым светом расставалася,Как тело мертвое на сыру землю приклонялося,Как душа с телом белым распрощалася…Другие Украсины поддатни[32] вносили одно за другим поминальные блюда. Меж пахучих еловых лап на столах расставлялись горшки с кашей из пшеницы с медом и ягодой черемухи, из конопляного семени, вареные бобы и капуста, лепешки без соли, кисель – овсяный, ржаной, клюквенный, яичница, пироги с рыбой или грибами, холодец, квас. Старейшины брали по ложке от горячего и выкладывали на еловые ветви, потом сами съедали по три ложки. Бранеслава и Святожизна пекли блины на огне очага, рассылали по столам, чтобы старейшины их тоже разорвали руками, деля между живыми и умершими родичами. Венцеслава и Брюнхильд ходили с кувшинами, подливая пиво, мед или квас. Брюнхильд нарочно оставила сестре волынский стол и старалась даже туда не смотреть. Без единого слова Венцеслава взяла на себя угощение Амунда и его людей, чтобы кияне не видели Брюнхильд рядом с плеснецким князем. Так она оберегала сестру, не подозревая, что помогает ей приблизиться совсем к иной цели."

"Даже за чинным и неразговорчивым поминальным столом кияне то и дело посматривали на волынцев. Сами мысли о павших родичах подталкивали к вопросам, и многие с трудом ждали, пока будут поданы все двенадцать блюд, а Украса проследит весь путь душ по тому свету. В воображении души эти были так близко – но у них непросто узнать, кто взабыль виноват в их смерти и какого отмщения они желают. Множество пристальных взглядов следили, не встанет ли у Амунда поперек горла поминальный хлеб. Более слабодушный человек мог бы подавиться от одних этих взглядов, однако орел запада слишком высоко летал, чтобы чужие злые мысли могли его достать.