Волчье сердце

Мы подготовим стол.

Визит к судмедэксперту принес свои результаты. Коваль поведал, что на самом деле аутопсии не было: Рысь забрал из морга тело отца. Янис поехал к Виктору Олеговичу, чтобы наконец поговорить начистоту. Встретив его, старик любезно поинтересовался, желает ли он чего-нибудь выпить, но Янис от всего отказался. Ожидая приезда Андрея, они немного поговорили, но беседа особо не клеилась.

К счастью, Андрей приехал быстро, избавив Майера от необходимости вести натужный разговор.

— Что стряслось? — спросил он, входя в гостиную и окидывая обоих мужчин встревоженным взглядом.

— Да вот, сын, самого любопытство разбирает. Но Янис сказал без тебя говорить не будет, — пояснил Рысь.

— Что ж, вот и я. О чем речь? — Андрей так и остался стоять посреди комнаты, не сняв пальто.

— Выяснить хочу, зачем Виктор Олегович труп отца из морга забрал, — безо всяких преамбул прямо спросил Янис.

— Ты откуда это знаешь?

— Значит, это правда, — констатировал Майер.

— Правда, — подтвердил старик.

— Если у тебя есть какие-то подозрения, скажи прямо.

— Я прямо и спросил. Но только прямой ответ почему-то не могу получить. Зачем? — Янис поднялся, будучи не в силах усидеть на месте.

— Твой отец был мне как брат, западпо было его этим мясникам оставлять. Не мог я допустить, чтобы его выпотрошили, как... От ментов все равно никакого толку, а виновных я сам найду.

Виктор Олегович побагровел:

— Кого подозревал — те давно на том свете.

— Только вот тема всплыла, Виктор Олегович, будто это ты отца заказал.

— Что?! Ты понимаешь, что говоришь? В чем меня обвиняешь? — взъярился Рысь.

— Давай, отец, без криков. Меня это все тоже не радует. Что скажешь на это? — тон Яниса был сухой и сдержанный.

Новость подняла Рыся-старшего с кресла.

— Кто пустил эту тему?

Янис качнул головой, давая понять, что не ответит на этот вопрос.

— И что еще у тебя есть, кроме голословных обвинений? — Виктор Олегович криво усмехнулся.

— Говорит: выполнял особые поручения.

— Да какие особые поручения? Он же «шестерка» тупая! — натянуто рассмеялся старик.

— Он никто! Сдохнуть уже должен был... шкура продажная.

— Не сдох. Живой он. И говорить согласен.

— Что он может сказать? Он особо и не при делах был.

— Вот это я и предлагаю выяснить. Послушаем, что скажет. Будет честно, если мы сделаем это вместе.

— Отец пусть дома останется. Я поеду с тобой, — неожиданно вмешался Андрей, до этого стоящий посреди гостиной безмолвной тенью.

— С чего это? — обернулся к нему отец.