Волчье сердце

— Не поверишь. Я очень голоден. Я так голоден, что готов сожрать все, что найду в твоем холодильнике. Даже то, что ты приготовила.

Вера сделала вид, что обиделась:

— Вообще-то, я старалась. Я не совсем безрукая и кое-что умею. У меня рыба с перцем.

— Рыба с болгарским перцем.

— Ладно, попробуем. Пойду в душ. Хочу переодеться.

Майер не сразу приехал к Вере. Ему нужно было встретиться с несколькими людьми, в том числе Дубининым, и решить пару вопросов относительно завтрашнего дня. Учитывая, что у матери к еде не притронулся, проголодался он неимоверно.

Вера закрыла ноутбук, спустилась в кухню и включила духовку. Форель была в фольге в собственном соку, поэтому пересушить ее она не боялась. Пока разогревалась рыба, она нарезала сыр и заварила чай с ароматными травами. Уже знала: дома Янис не любил пить черный кофе, а предпочитал кофе со сливками или чай. Почему-то подумалось, что сегодня ему захочется чаю.

Янис принял душ и пришел к ней, надев на себя лишь домашние брюки. Волосы у него были еще влажные и пахли Вериным шампунем, на голом торсе блестели капельки воды.

Он уселся на стул и вздохнул. Вера внимательно на него посмотрела и поставила на стол тарелку с сыром. Они до этого поговорили, и он даже посмеялся, но потом будто смыл с себя зачатки хорошего настроения, снова сидел мрачный и какой-то бледный.

— Нет, — бесцветно ответил он.

— Но ты расстроен. Я же вижу.

— Все так плохо, что ты даже не можешь об этом сказать?

Вера вдруг поняла, что ей страшно хочется его обнять.

Не потому, что это нужно ей. Сейчас это объятие больше нужно ему. Смотрела на него и чувствовала странную смесь влечения, тяги, смутной тоски и острой необходимости в прикосновении. Подойдя сзади, она тронула его плечи, провела рукой по волосам и уткнулась носом в его макушку. Потом обняла, нависнув на спину.

Он сидел замерев, словно боялся спугнуть ее неосторожным движением. Вера редко была с ним ласкова вне постели. Иногда она что-нибудь такое делала: сама целовала или брала за руку.

Но все как-то быстро и невнятно, как будто старалась, чтобы в суете он не заметил этого теплого жеста. А Майер все замечал. Каждое ее движение. Потому что ее ласка была нужна ему как воздух, пусть он в этом и не признавался. — То, что ты сейчас делаешь, очень опасно, — предупредил он не то в шутку, не то серьезно.

— Проявляешь заботу и участие.

— Ты же не собираешься быть моей женой, а я могу к этому привыкнуть.

— Не привыкай, — посмеялась она, но не отпустила.