Твое сердце будет разбито

Также на полу валялась ваза с белыми цветами, которые, видимо, привез отчим. Сам Андрей, облаченный в белоснежную рубашку и дорогой костюм, тяжело дышал. Его лицо было искажено от ярости — так, что даже вены на лбу вздулись. Мне стало не по себе. Да он же ненормальный! Чертов псих!

— Что происходит? — дрожащим голосом спросила я, переводя взгляд

— Вон пошла, — велел Андрей, не глядя на меня.

— Ты как с моей дочерью разговариваешь? — закричала мама.

— Пусть не лезет под горячую руку. Дверь закрыла и ушла, — приказал отчим. — Живо.

Но я не сделала этого. Осталась. Как я брошу маму одну?

— Ты прав, — вдруг сказала я, чувствуя, как печет от эмоций щеки. — В доме был мужчина. Единственный мужчина за все то время, пока я тут живу.

Андрей медленно ко мне развернулся, и мне стоило больших усилий не отступить назад. Глаза у него были яростные, налитые кровью. Он совсем свихнулся на ревности!

— Мой парень, — вздернула я подбородок. — Он приходил ко мне в гости. Починил то, что неделями не можешь починить ты, Андрей.

— Полина! — выкликнула мама, но меня было не остановить.

— Да, ко мне приходил мой парень.

— Что?.. Тот отброс? — Лицо Андрея потемнело. И, несмотря на то, что он говорил спокойно, мне стало страшно. Но не отступать же?

— Он не отброс… Не называй его так. Его зовут Дима, — тихо сказала я.

— И сколько раз он тут был? — Отчим словно забыл о маме. Понял, что она ему не изменяла, и его гнев направился на меня.

— Какая разница? — дерзко ответила я.

— Андрей, оставь в покое! — Мама вышла из своего угла и встала рядом со мной. Я видела, как ее бьет мелкая дрожь. Боже, может быть, она хотя бы сейчас поймет, насколько отвратителен Андрей? И бросит его?

— Дана, пожалуйста, не вмешивайся, — все тем же ледяным бесчувственным голосом попросил отчим, словно они только что не ругались на всю квартиру. — Сколько раз он к тебе приходил?

— Я не считала, — соврала я.

— А к маме никто не приходил. Не мужчина, не женщина. Благодаря тебе она живет тут затворницей, — продолжала я, а щеки пекло все больше и больше. Должно быть, они покраснели. — Ни с кем не общается. Ни подруг, ни коллег. Ты, наверное, рад, да? У нее ведь только ты есть. Ты ведь этого добавился. Полного контроля над мамой?

Андрей покачал головой, не сводя с меня хищных глаз.

— Я же попросил тебя, — сказал он все так же на удивление спокойно. — Я попросил тебя быть со мной вежливым. Следовать моим правилам. Тебя придется наказать.