Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем (СИ)

Когда увидел ее склоненное лицо в витрине лавки, или когда она подняла на него свои небесно-голубые глаза, или когда плакала у него на плече, а он сжимал ее плечи, вдыхал аромат волос и кожи и сходил с ума, или когда она делилась своими успехами, и он чувствовал, что ей важно поделиться этим именно с ним?

Как, оказывается, много может измениться всего за один вечер.

Этьен улыбнулся. Он принял решение: Аника будет принадлежать ему. Он еще не знает как, но она будет рядом с ним. Конечно, против воли девушки он ничего предпринимать не будет, но сделает все, чтобы она сама этого захотела. К тому же он чувствовал, что Аника к нему неравнодушна, поцелуй той ночью и то, как она льнула к нему сегодня, ясно дали это понять.

Определившись, мужчина выдохнул. Мозги прочистились, а злость, вызванная собственной нерешительностью, прошла. Он возьмет под свое крыло и ее приемную дочь, и ребенка, которому еще только предстоит родиться — он сделает все, чтобы она была счастлива с ним. А потом... Потом она родит наследника и ему. Уж тут он постарается. Отчего-то эти мысли так ему понравились, что он почувствовал, как взбурлил внутри него магический источник. Он давно заметил, что тот, словно живой, реагирует на его особенно сильные чувства и эмоции. Аника.

Из приятных размышлений его вырвал очередной крик разгулявшегося пьяницы. Вечером в городе небезопасно, хотя стража и патрулирует улицы.

А она бродит одна. Нехорошо это. Достал переговорник и приказал агенту, который сегодня ее нашел:

— Твоя задача стать тенью Аники и не выпускать ее из поля зрения. Сама девушка не должна ни о чем догадываться. Узнай так же в каких она отношениях с Мовельдиком и вообще добудь мне о ней все, что сможешь. Приступай.

Мужчина хотел быть уверен, что девушке ничего не угрожает, когда его нет рядом. Да и узнать, кто еще вздумал положить на нее глаз, тоже не помешает.

Интерлюдия третья. Агент Второго советника начальника тайного отдела лорда Этьена Ремингема

Снег большими хлопьями продолжал падать с неба и искриться в свете городских фонарей. Ветер стих и больше не тревожил редких прохожих: не зарывался своими колючими холодными пальцами под одежду и не пытался откинуть полы плаща, чтобы выпустить тепло. Можно сказать, вечер был создан для прогулок и для того, чтобы хорошо проводить время.