Рыжее братство. Трилогия (СИ)

 – Пришлось освободить его от этого украшения.

– Понимаю. – Лысая голова качнулась, в интонации появилась странная примесь уважения. – Если ты сумела снять валькор, значит, имеешь право ступить под кров храма.

Потом наш красноречивый собеседник надолго замолчал, погруженный в какието свои мысли, я уж было решила, что он опять впал в коматозное состояние, ан нет. Голос раздался снова:

– Привратник оставил пост… Немыслимо…

– Эй, так эта штучка вашего привратника? – Я помахала в воздухе темной полоской металла.

– Да. – Иссохший религиозный деятель кивнул утвердительно. – Значит, пришла пора затворить врата.

– А если ваш привратник отлучился ненадолго и вернется? – подал голос Лакс.

– Из храма ведет только одна дорога, и по ней не возвращаются назад. – Чтото похожее на черный юмор проскользнуло в сухом голосе.

– Вы хотите сказать, что раньше валькор носил привратник, но, утомившись от несения службы, снял его и умер? – уточнила я."

"– Да, – просто согласился обитатель храма и велел: – А теперь отдайте валькор и удалитесь, люди, если не желаете присоединиться к великому служению Великому Змею.

– Почемуто не хочется, – искренне заверил Лакс, озвучив общее мнение.

Я положила «ошейник» в ссохшуюся руку жреца, наши ладони на долю секунды соприкоснулись, и словно искра проскользнула от меня к нему, глаза мумии распахнулись шире и оказались удивительного глубокого зеленого цвета с совершенно вертикальными зрачками. Я сглотнула и попросила:

– Только понадежней затворитесь, чтобы больше никто любопытный не добрался до ваших сокровищ.

– Здесь не найти сокровищ, – скрипнул собеседник. – Во всяком случае, тех, которые прельщают людей. Но мудрость Змея не для неподготовленных умов, не беспокойся, служительница, я надежно притворю двери. Ступай, мне нужно вернуться к бдению, тебя же ждут миры…

Повторных предложений от людей такого странного толка, как наш сухой приятель, дожидаться не следует, мы быстрым шагом (бегом было бы совсем уж унизительно!) удалились из залы.

Жрец, погруженный в бдение (Почему жрец? А как иначе обозвать человека, обитающего в храме?), больше не шевелился, однако ж, едва мы выбрались из помещения, дверь бесшумно опустилась на место, отрезая глубины храма от нас, непосвященных глупцов.

– А что с ним? – неуверенно спросил Ромел, кивнув на труп Грипета, покоившийся на плите.

– Полагаю, ему уже без разницы, где лежать, – хмыкнул Лакс, отбив мимоходом короткую дробь по плите.