Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Безбрежная высь, зелень трав, барашки облаков, птичий гам – все радует душу, каждая малость.

Осень другая, даже в первом своем золотом великолепии она мелахнолична и больна, она предвестница смертного зимнего сна, угнетающего душу монохромным однообразием. Зима. Хруст белизны под ногами как реквием, гимн безнадежности, от которого начинаешь сомневаться: а наступит ли когданибудь весна или холод навсегда поселился в мире. Холод, бесконечная темнота, куча одежды на улице, а в домах духота и запертые двери.

Может быть, если бы эти сезоны проходили за парутройку недель, я научилась бы не только признавать с отстраненностью наблюдателя, поневоле воспитанного на классических восторгах о «пышном природы увяданье» и «морозе, солнце, дне чудесном», но и ценить понастоящему их прелесть. Однако ж они, осень с подружкойзимой, так длинны, что поневоле начинаешь тихо ненавидеть их и с остервенением ждать… Ждать лета, чтобы потом жадно, торопливо ловить его брызги, пить полной грудью свободу.

"Лето – пора, когда можно не думать о холодах, можно в любой момент сорваться и умчаться в любую даль. Да, лето – это свобода! Может, именно поэтому я так его люблю. Память детства о радости и приволье каникул. Вот и теперь я свободна, я в пути, впереди неизвестность, рядом друзья и, может быть, ктото гораздо больший, чем просто друг. Чего же еще надо? Капельку волшебства?! Так оно у меня есть! Запрокинув голову, я звонко рассмеялась.

– Ты чего? – выгнул бровь Лакс, легким тычком послав коня поближе.

– Просто здорово! – честно ответила я и снова рассмеялась.

Фаль, будто заразившись бациллой хорошего настроения, подхватил мой смех. Вслед за ним рассмеялся и Лакс. Врут, будто зевота самая заразительная гримаса, смех – куда могущественнее! Только смеяться надо правильно, не над чемнибудь или кемнибудь, в этом есть чтото от злорадства, а потому что на душе светло и весело.

– За нами следят, – не присоединившись к общему веселью, нейтрально заметил Гиз.

– Кто? Где? – не столько забеспокоилась, сколько заинтересовалась я. А чего бояться? Я в здешних лесах самая страшная при моейто магии и компании из четырех мужчин, знающих, с какого конца держаться за меч.