Рыжее братство. Трилогия (СИ)

В целом довольно опрятная комната с традиционной печью, большим столом у окна и парой лавок, застеленных какимито бурокоричневыми шкурами, плюс шкаф и нечто вроде массивного табурета с толстыми ножками и дополнительными поперечными перекладинами. Вся скромная, без излишеств, мебель производила впечатление сделанной на совесть и на века. Наверное, такая стояла бы в избушке трех медведей в комнате главы семьи – Михайло Потапыча. На том же самом табурете, уверена, упомянутый медведь вполне мог бы отплясывать вприсядку, и доски бы даже не скрипнули.

На столе рядком стояли три кувшина, пара кружек и большая жирная миса. Посуда источала набор съедобных и условно съедобных запахов, уловленных моим носом. Фаль тут же сунул в кружку нос и расчихался, морща личико. Да уж, какую только гадость люди не пьют! Кейр нагнулся, глянул под стол и присвистнул. Я повторила его прием и мгновенно поняла причину эмоций. У стенки стояло еще два пустых кувшина, похожих как близнецы на трех своих настольных собратьев.

Да уж, кажется, опечитель слегка преуменьшил любовь Векши и его деятельной супружницы, мир ее праху, к спиртному. Лакс подумал о том же, потому как иронично поинтересовался:

– Пара кружек, говоришь?

Опечителю хватило совести смутиться и нервно огладить драгоценную бороду:

– Так ведь с кем не случается лишкуто хватить? Меруто Векша и Салида имели…

– Да вот как пить начинали, порой вспомнить ее не могли, – иронично продолжил Гиз, то ли знал этот старинный анекдот, то ли сымпровизировал.

"

"Вопросами о нормативах спиртного на душу населения в Котловищах я занимать опечителя не стала, потому как толку в этом не видела, бороться за «трезвость – норму жизни» – не мое дело. Да и прежде допроса следовало закончить изучение обстановки. Итак, кроме кувшинов на вполне пристойной чистоты деревянном полу (у меня на даче такой только в первый день уборки держался!), не было ничего, не считая изрядно, жирно поблескивающего пятна явно кулинарного происхождения. Оно нагло раскинулось гдето почти посередине между шкафом и лавкой.

Крови, следов борьбы и других улик, способных пролить свет на вчерашнее происшествие, не имелось.

Мои сотоварищи озирались так же сосредоточенно, как я, но столь же безуспешно. Опять вспомнив прочитанные детективы, я приступила к расспросам:

– Дармон, ты в курсе, тут после того, как тело Салиды нашли, никто ничего не переставлял, не убирал, не вытирал?

– Дык, кажись, все так и было, – почесал в затылке опечитель.