Британия глазами русского

В Лондоне, говорят, можно найти любой другой город, который только есть на карте Британии. В кварталах тяжелых, солидных зданий Сити у Гилдхолла, где каждый второй понедельник ноября лорд-мэр Сити устраивает традиционный банкет с обязательным участием премьер-министра, можно узнать деловую часть Манчестера. Берега Темзы ниже знаменитого моста Тауэр-бридж заставляют вспомнить Ливерпуль. В районе Вестминстера можно найти Йорк и другие кафедральные центры. Квадратные вечнозеленые лужайки среди поседевших от времени построек «Иннз оф корт» - кварталов юристов и адвокатов между Флит-стрит и набережной Виктории - можно принять за внутренние дворики университетских Оксфорда и Кембриджа. Но в дополнение ко всему Лондон остается еще и самим собой.

Сити и по сей день крупнейший центр международных валютных расчетов. В доме английских Ротшильдов до сих пор совершаются крупнейшие сделки на мировое золото, там определяется его цена, там, кстати, продается и наше золото, чистейшие из всех слитки, которые содержат 999 единиц золота в тысяче по сравнению с 996 единицами в слитках из Южной Африки. При посредстве джентльменов с Хэттон-гарден и Ха-ундсдитч - в двухстах шагах от редакции «Морнинг стар» - выходит на рынок большая часть мировой добычи алмазов, многие из которых здесь же, в Лондоне, превращаются в бриллианты. Марк и Минсинг лейнз известны международным дельцам как оптовые центры по торговле чаем и другими «колониальными продуктами». Страховую компанию «Ллойд» знают, конечно, все судовладельцы мира.

На этих операциях вырос Лондон. И огрузнел. Доходы от них позволили ему в свое время стать самым богатым городом на земле, с самым высоким процентом преуспевающего третьего сословия, которое и застроило значительную часть его Вест-энда по своим вкусам, привычкам, карману. Но оставлю Сити - это скученное нагромождение помпезных и безвкусных зданий, прижатых одно к другому, выстроенных деньгами, а не архитекторами, зданий старых, темных, неприспособленных к нынешнему ритму и размаху операций: ведь там практически не живут (последняя перепись населения обнаружила лишь 5268 постоянных обитателей), хотя там и работают днем больше трети миллиона человек.