Британия глазами русского

Городская земля продается не десятками акров, а квадратными ярдами, как площадь в наших кооперативных домах, только дороже. В собственно Лондоне, как и в собственно Манчестере, Глазго, Бирмингеме, Ливерпуле, в отличие от Большого Лондона или Манчестера, двухэтажные дома вытесняются более высокими постройками, и в центральной части этих городов только два этажа - уже роскошь. Это либо «истейтс» - усадьбы в десяток-другой домов по бешеным ценам, где простому смертному делать нечего, либо доживающие свой век трущобы лондонского Ист-энда.

Густо и основательно, «на века» застроенный в основном еще в прошлом веке, Лондон неохотно снимает теперь шляпу перед веком двадцатым. Доминировавший еще совсем недавно, всего пять лет назад, над Сити и всем городом собор Святого Павла - самое знаменитое творение архитектора сэра Кристофера Рена - теперь уже теряется среди небоскребов «Барбикэна», хотя их еще и можно пересчитать по пальцам. Нет, это пока не частокол налезающих один на другой гигантов нью-йоркского Манхэттена. Авторы плана «Барбикэн» - застройки превращенных в развалины бомбардировками люфтваффе [*] кварталов Сити - были, видимо, небольшими поклонниками своих американских коллег.

[* Военно-воздушные силы фашистской Германии.]

И в отличие от них предусмотрели разрядку между высотными зданиями. К тому же отцы города давно обеспокоены перенаселением Лондона, его забитых, страдающих от тяжкого склероза транспортных артерий, перенасыщением города деловыми и административными постройками, как магнит притягивающими тысячи и тысячи служилого люда. Законом местных властей новое строительство в городе, в его центре тем более, сурово лимитировано. Получить теперь разрешение возвести новое административное здание в пределах собственно Лондона (в отличие от Большого Лондона), кольцевой дороги особенно, - дело малоперспективное. Конторы гонят в провинцию и кнутом закона и пряником льгот, предлагая различные послабления по части налогообложения. Поднявшиеся после войны многоэтажные конторы «Шелл», «Виккерс», редакции «Дейли миррор» и прочие еще не давят на вас, как громады Уолл-стрит. В Лондоне еще можно чувствовать себя человеком, а не букашкой в вечно сумрачном каменно-металлическом каньоне. Да и не небоскребы пока главная печаль этого города. Он больше страдает, пожалуй, не от новизны, а от старости. Он стал богат слишком рано, еще в долгий век карет. И вобрал в себя слишком много. Как в плотно набитом сундуке, здесь есть, кажется, все - кроме свободного места.