Измена.ru

Может, она знает то, чего не знаю я? Господи, как же это сложно — ждать…

— Да потому что зачем ему ты, «Гайка»? Он на свой болтик кого угодно найдет… Ахах… Что в тебе такого особенного? С Ромиными внешностью и мозгами, он уедет в Москву и встретит себе там… дочь олигарха. Или звезду!

— И зачем ему звезда? — успокаиваюсь моментально. Мой Рома не такой. — Он ведь ее не любит!..

— Любит, не любит… Ты как маленькая, Наташ, — вступает в разговор жующая жвачку Сонька. — Сказки это все.

— Не слушай их, — шепчет моя Машка, обнимая меня за плечи.

— Они просто не знают, что это такое. Как если бы ты у лысого спрашивала про кудрявый метод укладки волос.

Прыскаю со смеху. Галя с Сонькой переглядываются и закатывают глаза.

— Собирайся давай, Наташ.

Вскакиваю с кровати и несусь к окну. По стеклам барабанит дождь, там темно и холодно. Настроение тут же падает.

— Я, наверное, не пойду, девочки! Ну его этот клуб, что я там не видела.

— И правильно, — соглашается со мной Машка. — Я тоже не пойду.

— Ну и дуры, — фыркает Сонька.

— Так и просидите всю молодость, пока ждете своих солдат. Сегодня в техникуме День первокурсника, там городских парней будет тьма. Ни хуже всяких Ром и Вань, просто поверьте.

Девчонки еще долго бурчат в надежде на то, что мы одумаемся, а потом одеваются. Затем подклеивают подошву на Галиных осенних сапогах и покидают нашу четырехместную комнату… через окно, потому что, естественно, через обычный вход их никто в такое время из детдома не выпустит.

Тем более прямо под нами располагается козырек с пожарной лестницей.

И всего второй этаж.

— Наконец-то свалили, — ворчит Машка. — Достали. Давай спать, Натуся?

— Давай, — вздыхаю грустно.

Подхватив полотенце, направляюсь в моечную и сбрызгиваю лицо прохладной, пахнущей хлоркой водой. Усердно чищу зубы, вытираюсь и иду обратно. Спать ложусь только после того, как проверяю, что шпингалет на окне не защелкнут. Иначе замерзнут наши тусовщицы.

Потом долго смотрю в потолок, раздумывая на что же похожи причудливые тени.

Сначала, кажется, на высокие, заснеженные горы, потом на несущийся вдаль поезд. Вспомнив о том, как на станции провожала Рому прошлой осенью, расклеиваюсь. Я вообще за этот год выплакала столько слез, что и за всю жизнь рекорд не побить будет. Просто, потому что скучаю по своему Ромке. Всегда-всегда.

Сознание медленно уплывает, тело становится легким, как перышко. Одеяло, в отличие от холодного, продуваемого окном воздуха, греет и обволакивает своей мягкостью.