Командир штрафной роты

Дисциплина во взводе важнее одного меткого пулеметчика.

Но через час Беда доложил, что пулемет исправлен, и попросил меня отменить приказ. Я не стал обострять обстановку и дал согласие.

— Трофейные автоматы можно раздать?

— Вам, товарищ лейтенант, какой? ППШ или трофейный?

— Брось «выкать», Леонтий. Давай ППШ. Пару дисков и две «лимонки».

Объявился, как водится, заболевший. Совсем молоденький парнишка бегал в кусты. Возвращаясь с неживым, белым лицом, жадно пил воду. Стонал, держась за живот. Пришла Каляева, осмотрела парня, сходила в кусты, что-то там разглядывала.

— Медвежья болезнь. Налейте сто граммов с солью. К вечеру пройдет.

Илюшин был прав. Нервозность и напряжение перед предстоящим боем проявлялись в мелочах и в серьезном. В третьем батальоне боец, из молодых, проверяя гранаты, случайно выдернул чеку из РГД-42. Бросать некуда, кругом люди. Догадался в последний момент выскочить из окопа, выпустив гранату из рук. Осколками посекло кисть и пробило щеку. Разнесло винтовку. Пришлось отправлять в санроту. ЧП! Если в дивизии узнают, могут пришить членовредительство. Своими силами обработали, сшили раны. Дай бог, обойдется без осложнений и санбата. Тогда дней пять подлечится в обозе и вернется в строй.

Илюшин приказал провести с молодыми еще раз инструктаж. У больного и трех «западников» распорядился гранаты забрать. От греха подальше.

На рассвете началась артподготовка. Она шла где-то вдалеке. Полк двинулся вперед. Пока мы шли по отвоеванной земле.

Обгоняя нас, двигались танки. Новые «тридцатьчетверки», с массивными 85-миллиметровыми пушками, вперемешку со старыми латаными танками, возможно, принимавшими участие еще в Курской битве. Самоходки, САУ-152 («зверобой») с шестидюймовыми орудиями, «студебеккеры» и наши полуторки с пехотой и пушками на прицепе. Впервые увидел нормальное зенитное прикрытие — бронетранспортеры со спаренными и счетверенными крупнокалиберными пулеметами. В воздухе проносились штурмовики в сопровождении истребителей.

По металлическому сборному мосту форсировали с ходу речку шириной метров тридцать. Мост был высокий, на железных сваях. На случай дождей. Я представлял, во что превратится бурлящая речка, если в нее хлынут потоки из ущелий. Высоко в небе завязался бой. Где свои, где чужие — непонятно. Потом прошла со штурмовки восьмерка Ил-2. Хвост у одного был, как решето, отчетливо виднелись пробоины на крыльях. Штурмовики летели низко.