Командир штрафной роты

Только выскочили — следующий снаряд прямо в лоб шарахнул, в то место, где минуту назад я за рычагами сидел.

— Сильные у немцев танки? — спрашивал я.

— Да и у нас не слабые, — вздыхая, отвечал Лыков. — А вот шесть моих танков подбили. Как хочешь, так и суди. Под Курском целое кладбище «тридцатьчетверок» оставили. У фрицев оптика сильная. Никакого сравнения с нашей. И потом эти снаряды. То подкалиберные, то бронезажигательные.

— Кумулятивные, — уточнил я.

— Ну вот. Дырочка, едва палец пролезает, а экипаж мертв, даже если боезапас не ухнул. Два раза поджарило, как кабана в соломе. Осколков с десяток поймал. Руку однажды сломал. Зато орден получил, две медали… и штрафную роту под занавес.

Последняя фраза прозвучала с горькой издевкой. Помолчав, добавил:

— Я с сорок второго года воюю. Штрафников смертниками называют, а ведь это не так. Танкисты настоящие смертники. Меня в январе подбили. Во всем батальоне один я из танкистов оставался, кто с сорок второго года на фронте. Не считая тыловиков и ремонтников. Но ты, Николай, на меня надейся. Майор Малышкин людей видит. Не зря меня командиром отделения поставил.

Тимофей Колобов, мой третий командир отделения, командовал расчетом и по пьянке утопил на переправе противотанковую пушку. Боец Прокофий Байда украл и обменял на самогон казенное обмундирование. Байда был пулеметчиком. Массивный, с маленькой головой, утопающей в широченных плечах. Станковые пулеметы мы пока не получили, он ходил с винтовкой. Вот так понемногу знакомился с бойцами.

Вечерами собирались у майора Малышкина. Замполит Самро, старшина, трое взводных. С Мишей Злотниковым мы уже стали друзьями. Командир первого взвода, лейтенант Равиль Такаев, парень лет двадцати, с орденом Красной Звезды и двумя медалями, хотя и относился ко мне нормально, но держал меня на расстоянии. Для него я был новичок, который еще должен показать себя в бою.

Степан Андреевич Малышкин мне нравился. Спокойный, рассудительный, но жесткий в принимаемых решениях. Командовал ротой, а затем, с год назад, был переведен, как считается, на повышение, получил майора и два ордена. Сидели, пили спирт, беседовали о жизни. Только продолжалось все это недолго.

Все закрутилось быстро, и вдруг… Я понял, на фронте что-то произошло, и нас собираются отправлять на передовую. Шептались между собой штрафники, некоторые без конца спрашивали меня, когда отправка, но я и сам толком ничего не знал. Майора Малышкина вместе с Самро куда-то вызывали.