Напиши обо мне роман

— Хватит! Не смеши меня!

— Мы будем очень, очень серьезными, — заговорщицким тоном сказал Роман мне на ухо глубоким низким голосом. — Когда я буду тебя трахать.

От его вкрадчивого тона и этого хамского обещания, по телу пробежала крупная дрожь, в одну секунду превратив истерическое веселье в захлебывающееся влечение.

— И вообще, что это у тебя за воздержание? — через силу проговорила я, хотя давно пора было целоваться, а не болтать. — Не мог никого себе найти на перепих?

— Что б ты понимала в мужиках, — вздохнул он, проводя горячей ладонью по спине так, что вслед за ней разбегались взрывающиеся мурашки. Мы уже согрелись. Оба. Никому больше не было холодно. Это все камин, конечно же. Конечно, камин. — Это вообще другое.

— Что — другое? — упрямо спросила я. — У тебя вокруг сплошные бабы. Бери и…

— Алис-с-с-са… — прошипел он мне на ухо, прихватив губами его мочку. — Ты — это только ты. Я не хочу других.

— Что — Алиса? — я уже уперлась и хрен сдвинешь. Даже здесь и сейчас. — Что мне делать с тем, что эти другие вечно вокруг тебя вертятся?

— КАК?! — выдохнула я. — Ну как?

— Просто. Доверять. Ты сильная. Ты все можешь.

— Я отвратительно слабая.

— Тогда что дает тебе силы сопротивляться? Я же вижу, как ты хочешь отпустить себя. Но держишься. Я никогда не видел ни в ком такой воли.

Но он ему не понравится.

— Страх. Я боюсь потерять себя, — именно поэтому я все-таки это сказала.

Он не ответил. Будто не было этого диалога, будто не нужно было вести его дальше. Просто промолчал, продолжая гладить меня горячими ладонями… И мое тело снова расслаблялось под его прикосновениями. Требовало мурчать и ластиться. Требовало прильнуть к нему ближе, слиться — кожей к коже.

Роман медленно поднялся, не выпуская меня из рук. Скользнул пальцами по поясу, расстегнул мои мокрые джинсы и присел, стаскивая их вниз. Расшнуровал ботинки, снял по одному, снова скользнул руками по мне — вверх, но уже по обнаженной коже. И пока я расстегивала его ремень, путаясь в пальцах и пряжках, нежно целовал мои плечи, завершая каждое касание губ острым уколом языка.

Помог мне освободить его от остатков одежды и потянул к широкой кровати на подиуме прямо напротив камина.

Мы почему-то застряли буквально в одном шаге от нее, когда оставалось только упасть на черные шелковые простыни, обнаружившиеся под сдернутым покрывалом. Застряли, целуясь и продолжая гладить друг друга — чертовски целомудренно, если так посмотреть.