Напиши обо мне роман

И еще раз — когда моей руки коснулось ледяное стекло.

— Тихо… — успокаивающе прошелестел голос над самым ухом. — Всего лишь крошечное нарушение закона.

В мои пальцы в полной темноте вложили холодный тонкий бокал.

Я наклонилась к нему — острые пузырьки шампанского ударили в нос.

Роман коснулся своим бокалом моего, и по пустыне разлетелся тонкий высокий звон.

Он придвинулся совсем близко. Еще не касался меня, но от его дыхания шевелились волосы на левом виске.

И я остро ощущала его присутствие — горячего тела, намного более жаркого, чем песок остывающей пустыни.

Ледяное шампанское. В пустыне. Острые уколы лопающихся пузырьков на языке. Полная темнота.

Я запрокинула голову. Нет, не полная.

Ночь больше не была беспросветно черной.

Там, над головой, она расходилась бархатным занавесом, густо вышитым бриллиантовым бисером. Небо было светлее песка — кое-где вспыхивали сияющими гранями камни покрупнее, где-то между ними стелилась бриллиантовая пыль, едва заметная невооруженным глазом.

В одной части неба мерцал розовый алмаз, в другой плыла в пустоте яркая точка, и звезды складывались в созвездия сами собой, хотя дома я даже в незасвеченном деревенском небе с трудом находила Большую Медведицу.

А тут фантазия объединяла и притягивала причудливо раскиданные яркие точки, вырисовывая картинки. И простиралась над головой широкая магистраль Млечного Пути.

— Загадывай желание, — голос у самого уха.

Тихий, но отчетливый, пробирающийся под кожу и рождающий дрожь.

— Но звезды же не падают. Это надо в августе… — чуть-чуть разочарованно проговорила я.

Шампанское пахло ванилью и фруктами, пустыня пахла грозой и сухими травами, Роман пах медом и дымной горечью, горьковато-острой и опасной.

— Загадывай. Любое. Самое невозможное. Я исполню.

Шепот до дрожи, так что комок встает в горле и холодный глоток шампанского не растворяет его. Дыхание рвется в клочья — и надо как-то убрать это напряжение, потому что оно становится невыносимым.

Мучительным. Страшным.

— Убери мои книги с пираток, — усмехаюсь я, намеренно руша хрустальную четкость момента.

Но в груди все равно все сжимается до боли, и сердце бьется в такт миганию звезд.

Смешок над ухом — брызги по горячей коже.

Звон льющегося в бокал шампанского.

— Я забыл, что невозможное — твоя стихия. Может, лучше деньгами? За каждую скачанную книгу, как за купленную?

Качаю головой, зная, что он почувствует это движение.