Конго Реквием

И речи не может быть, чтобы взлететь из этого района, залитого огнем и кровью. По словам отца, следовало вернуться прямо на север, в загадочную зону рудников, где Чепик – пилот самолета, как понял Эрван, – согласился приземлиться.

Потом – никаких воспоминаний. Без сомнения, солнце появилось после полудня. Без сомнения, он спал. Он ничего не видел и ничего не слышал. Когда он снова открыл глаза, то заметил только одно: своего отца на носу с автоматом на изготовку, совершенно неподвижного. Белый воитель в черном мире – никогда еще Старик не казался ему таким настоящим, таким соответствующим обстановке.

В шесть вечера – светомаскировка. Темнота с ее странной мягкостью сразила их, как тайная болезнь. Эрван по-прежнему ждал, когда его сознание выползет из своего закутка. Пока что ему оставались только вспышки паники в мозгу и судороги во всем теле.

– Спать будем здесь, – объявил отец, пока лодка подходила к темному берегу. – Мы на полдороге.

– На полдороге куда? – с трудом выдавил он, словно натужно отхаркался пересохшим горлом.

– К посадочной полосе. Название не важно. Кстати, у той забытой дыры его и нет. Если все пойдет по плану, будем там завтра в полдень, и Чепик нас заберет. Кончен бал, мой мальчик.

Падре приказал своим людям разбить лагерь на берегу, рядом с лодкой. Он выдал сыну новую одежду и достал папку из его рюкзака. Быстро пролистал ее, потом бросил в реку, и она камнем пошла на дно.

У Эрвана даже не было сил воспротивиться. Он больше не был следователем, он стал нищим, вымаливающим правду, как подаяние. И отныне примет то, что ему согласятся дать.

– Пошли! – велел Морван.

Двое чернокожих разожгли костер под прикрытием листвы – вечерние ливни уже начались.

– Мы не останемся с ними?

С трудом разогнувшись, он двинулся за отцом: Старик взял с собой только то, что нужно, чтобы разбить вторую стоянку в лесу. VIP-квартал, очевидно. Они остановились на укромной лужайке. Морван отошел собрать сухих дров, а Эрван съежился у подножия мангрового дерева, инстинктивно приняв ту же позу, что и в предыдущую ночь. Вокруг сжимал свое кольцо все тот же неотступный дождь.

Имена и лица всплывали с необыкновенной четкостью. Мертвый Сальво в вихре долларов, Мефисто, убитый за правду, которой уже сорок лет, Понтуазо, пытающийся прикончить его по неизвестной причине и взрывающийся в полете, все безымянные раненые, сгоревшие в бидонвиле, облитые керосином. Великим победителем в этой битве стал сам Морван. Его прошлое отныне принадлежало только ему.