Конго Реквием

Он развернулся и кинулся в туннель, откуда на полной скорости выезжали машины. В момент, когда Гаэль в свою очередь огибала перила, визг тормозов – или человеческий крик? – вылетел из бетонной глотки.

Она поняла, что все кончено.

Она встала перед фургоном, который собирался спуститься в туннель против движения, заставив того притормозить, потом сама побежала вниз. В подземной части все машины остановились. Облако дыма и запаха жженой резины висело между сальных стен. Асфальт, начиная от бампера внедорожника, был забрызган кровью. Каца отбросило на десять метров дальше, к ногам Гаэль, которая в спешке чуть было о него не споткнулась.

Она коротко вскрикнула, почти икнула. Фигура психиатра, по-прежнему затянутая в подпоясанный плащ, никогда еще не казалась такой хрупкой. Одна сторона его затылка была как-то странно деформирована, шейные позвонки явно сломаны.

Она опустилась на колени. Водители выходили из машин и подходили ближе, и она слышала, как позади приближаются полицейские, наверняка с оружием на изготовку. Секунды падали как тяжелые удары, сминавшие ее сердце, мысли, жизнь. Нарушая все принципы оказания первой помощи, она просунула руку под затылок психиатра – липкий от крови, до странного легкий – и приподняла его голову.

Кац попытался заговорить, но только выплюнул красноватую слизь. Гаэль вспомнила первые сеансы на улице Николо. Свою зарождающуюся любовь к загадочному врачу. Хитрости, чтобы его завлечь. Приступы тоски, вызванные его холодностью. Она горько плакала.

Полицейские, водители, Одри со своими сбирами теперь образовали круг, но никто не осмеливался подойти.

Кац продолжал что-то лепетать. Его рот превратился в темный провал с разбитыми зубами. Гаэль склонилась ниже и уловила только последние слова:

– Человек-гвоздь не умер…

Всю середину дня Эрван провалялся в прострации.

После апокалипсиса у хуту Морван взял его за шиворот, привычно сунул в пуленепробиваемый жилет, служивший заодно и спасательным, и закинул в пирогу. На борту находился бандитского вида чернокожий и колосс, вооруженный до зубов, – первые местные лица, на которых Эрван не прочел ни страха, ни безумия. Он скорчился на дне лодки и замкнулся в себе. Языки пламени лизали борта, река корчилась в тщетных конвульсиях, ливень бил барабанным грохотом, а он просто ждал, когда конец света поглотит их.

Рулевой рванул вперед, Морван остался на носу, готовый пустить еще несколько очередей по выжившим, желающим свести с ними счеты.