Конго Реквием

– У него же ключ от склепа!

Полицейская направилась к двери, но Гаэль заступила ей дорогу:

– Мы с тобой сейчас же туда отправимся.

– На кладбище в Лила. Вскроем мавзолей. Один из гробов пуст, я в этом уверена.

– Ты и впрямь рехнулась. Дай пройти.

Гаэль не сдвинулась с места.

– Будь здесь Эрван, мы бы уже сидели в машине.

Одри перекинула ремень сумки через голову и сдалась:

– Ты кого угодно достанешь. Надень джинсы вместо твоих фитюлек до пупка, на улице холодно.

У Лоика она не вызывала воспоминаний. Напротив, всякий раз она очаровывала по-новому, словно в девственной памяти не сохранилось и следа. И сегодня вечером чудо повторилось. Сидя на балконе спальни, он впитывал в себя все: шелест кипарисов, аромат можжевельника, лаванды, олив, тысячи звуков природы, пока темнота не начала скрестись, поскрипывать, посвистывать, – даже дневная жара, он чувствовал, замешкалась у края бассейна. Пусть он всего лишь жалкий наркоман в ломке, упорно пытающийся бежать против времени, пусть он отощал и недотягивает десять килограммов до нормы – сейчас он неподвижно плыл в этом гигантском потоке, шумящем и ароматном, хотя, конечно, не без помощи горсти таблеток, которыми он оглушил себя перед ужином.

Однако они все же собрались объехать с утра отели, вооружившись новым портретом: светловолосый здоровяк в сопровождении мафиози, – но у них не было ни фотографии, ни отличительных примет. А шикарные отели изобиловали бизнесменами, которые могли соответствовать этому описанию. Они решили, что, если ничего не найдут, тем же вечером вернутся в Париж.

София стояла на пороге его спальни. Всегдашняя ее манера заходить не постучав. Первая мысль его ужаснула: она пришла заняться любовью. Со второй было не лучше: она хотела заключить мир. Он больше не переносил никакой близости с ней. Их ссоры, разрыв, война за детей уничтожили любую нежность, любое ощущение согласия. Единственное чувство, которое они могли разделить, – это любовь к Миле и Лоренцо, но соблюдая между собой определенную дистанцию, как на дуэли.

– Я думала об этом «фиате-мареа», – сказала София, присаживаясь рядом и пристраивая ноги между столбиками парапета.

Она медленно прикурила сигарету. Лоик испытал облегчение: простая беседа двух следователей.

– Эта «мареа» не была взята в аренду и не принадлежит Баладжино.

– Каждый приехал на встречу на своем транспорте: отец, Баладжино, незнакомец.

– Наверняка эту «мареа» одолжил ему отель. Машина-выручалочка, жест вежливости.