Последний реанорец. Том XI

Причем стоило преодолеть атаку, как я успел заметить тот самый страх в глазах у странника. Страх, который всегда мечтал увидеть в этих проклятых омутах. Вот только этот самый страх преобразился в ужас, а затем из рта хранителя вырвался душераздирающий вопль. Последний в его жизни.

Оружие с хрустом вонзилось вначале в шею, а затем сопровождая весь процесс шипением молнии и смрадом палённой асурской плоти неумолимо отправилось дальше в тело гиганта. Треск позвоночника, треск рёбер и прочих костей, разрывание плоти и кожи. Всё это было умиротворяющей музыкой для моих ушей. И оружие остановилось лишь тогда, когда его наконечник вонзилась в камень арены.

Копьё так и осталось торчать в его теле, образуя жуткую картину. Третий по силе хранитель Мерраввина умер жестокой смертью практически мгновенно, а вся его мерзкая туша оказалась насажена на стихийное орудие.

Вот только нужно мне сейчас совсем иное, ведь выжить в таких условиях у меня всего один шанс из миллиарда. Пора исполнить тот самый безумный план…

Скрытая в глубинах тела мощь астрального странника буйным потоком направилась в мой резерв, а затем в очаг. Однако боль от поглощения столь необузданной и дикой силы была неописуемой. И в тот самый миг, когда я уже готовился заплатить жизнью за свою сумасшедшую глупость, вся энергия хранителя оказалась напрочь поглощена, а затем после долгих многолетних трудов последний барьер внутри рунного тела полностью пал. И могу поклясться чем угодно, в самый распоследний миг астральная сущность членистоногого полностью истощенная и истерзанная отправилась куда-то вверх, вырвавшись с рёвом из тела.

Туда тебе и дорога, тварь!

Веки распахнулись мгновенно, а из глаз и рта хлынула неконтролируемая мощь эфира. Вот только чем больше он изливался, тем громче и неистовее становился мой крик. И когда усвоение полностью прекратилось я ощутил, как враждебная сила за спиной вновь пришла в движение.

Тело сместилось к краю арены мгновенно, но даже так уничтожающее пламя Ур'атапа лишь коснувшись моего доспеха, напрочь испепелило его заднюю часть и с неистовой обжигающей до костей болью мазнуло по спине, а затем, словно этого было мало в то же место вонзились сразу с пяток каменных шипов Гумонда, которые и застряли в левой половине спины.

— МЕРЗКАЯ РЕАНОРСКАЯ РЕЧЬ! — словно безумная завопила Хаарса, пронзая меня, как и все прочие с противоположной стороны арены, свирепым взором. — Он отныне на третьем обороте. Будьте осторожны!!! ИДИОТ!!! — рявкнула та Фарафа.