Ешь. Молись. Разводись (СИ)

Он просто купил всем копеечные билеты на этот несчастный теплоход, ящик водки, ящик шампанского и какие-то дешевые фрукты. Да, и еще кто-то из гостей принёс там колбасу, салатики – по своей инициативе. Получилась почти студенческая свадьба, дешево и сердито.

- Зато красиво и память.

- Наверное. Немного фальшивая память. Искажённая.

- Это точно.

Мы замолкаем. Я наполняю бокалы.

- Арс, мне нужно в отель.

- Я знаю. Ты не ответила про свадьбу.

- Что ты хочешь услышать? Да, я была как все. Мне хотелось красиво. Платье роскошное, лимузин.

Праздник. Чтобы ритуалы какие-то, церемонии, выкуп невесты. Первый танец чтобы вальс. И танец с папой обязательно. И чтобы я поплакала от счастья. И жених при всех бы какие-то красивые слова говорил. Хотелось, Арс, да. К чему только это всё?

- Жене моей тоже хотелось.

- Что?

- Вот это всё.

- Ну, знаешь, Арсений Северов, извини, но…

- Стой.

Крепко хватаю за запястье, удерживаю, потом дергаю на себя, плевать, что игристое расплескивается. Мила вскрикивает.

- Прости. И послушай.

Я женат. Да. На хорошенькой, милой девочке, которая меня обожает. Дочь друга отца. Я её с пелёнок знаю. Она для меня как сестра была.

- Арс…

- Погоди. Раз уж я начал исповедоваться. Дай закончить. Услышь меня. Просто услышь. Я её не люблю. Она это знает. И знает, что я изменяю. И её это устраивает. Ей хотелось красивую свадьбу, о которой полгорода говорило и в прессе освещали. Хотелось замуж за завидного холостяка, который входил в десятку самых желанных женихов Питера.

- А ты был самым желанным? – вижу, что ёрничает, царапается, защищает свои границы.

Еще и вырваться желает.

- Был. Обо мне даже журналы писали всякие ваши, женские. – отвечаю, усмехаясь, сам понимая, как смешно звучит. Хвастаюсь своей востребованностью.

- «Форбс»?

- Не совсем женский, но да, и они тоже.

- Как раз самый женский. Именно для прошаренных.

- Соглашусь.

- Зачем ты это рассказываешь, Арс?

Хороший вопрос. Снова её притягиваю, близко. Совсем. Чувствую дыхание. Касаюсь осторожно губами волос, висков.

Наглею, опускаюсь к мочке уха. Она замирает. Терпит.

- Ты же понимаешь, что это ничего не меняет.

- Не меняет. Да. Просто я хотел, чтобы ты поняла. – шепчу, меняя тон. Прямо в ушко.

- В постель ты меня затащить хотел.

- И это тоже. Затащить и не выпускать. Потому что не вижу причин поступать по-другому.

- А я не вижу причин с тобой спать теперь. Прости. – резко отстраняется, но я её из рук не выпускаю.

- Что, совсем-совсем нет причин?

Милана смотрит прямо.