Хозяйка графских развалин

— Она хочет странствовать между мирами. С её слов.

Отмалчиваться уже нет смысла. К тому же, строго говоря, Хлоя не запрещала мне раскрыть её личность. Наоборот, она сказала, что ей нужен секрет межмировых переходов любой ценой. Вот я и пробую заплатить цену честностью.

— Чепуха какая!

— Хм? Какая же чепуха, если вы сами сказали, что я для вас иномирянка?

— Чепуха то, что я вижу. Ветвь рода Оти на грани гибели. Это неприемлемо, вы нас позорите.

Начало звучало многообещающе, а вот зафиналила демоница непостижимо.

Я не понимаю её логику, но мне есть, что ответить:

— Отсечённая ветвь гибнет без поддержки корней. Чему тут удивляться? Это закон природы.

— Вы получите поддержку. В обмен на слёзы.

Угу.

Я смотрю на демоницу и мне в голову приходит очевидная мысль, которая должна была прийти раньше, но позже или раньше не имеет значения. Восстанавливать графство — это хорошо и даже интересно. Но… это инвестиция, вложение. Что я получу взамен? Благодарности Гарета мне мало, хочется чего-то материального. Хочется… стать не только хозяйкой развалин и поднять графство из руин, но и стать хозяйкой своей судьбы.

Следуя по коридорам за господыней я меньше всего ожидаю, что за очередным поворотом пол окажется прозрачным. Память откликается и подбрасывает мне картинку, как какой-то парень идёт по прозрачному мосту в горах, стекло под его ногами начинает трескаться, и парень падает на колени, пытается ухватиться за перила. Стекло трескается… понарошку, всего лишь аттракцион.

Это не моё воспоминание, а всего лишь осколок знаний о мире, из которого пришла моя душа…

В отличии от меня господыня шагает уверенно, а я стопорюсь. Умом я понимаю, что надёжность пола никак не зависит от того, насколько он прозрачный, но шагнуть очень трудно.

Внизу сад. Кроны кустов сливаются в море зелени. Яркими пятнами выделяются пышные цветы и крупные, похожие на попугаев птицы, лениво перепрыгивающие по веткам. Жёлто-сине-зелёный красавец распускает крылья словно чувствует, что я им залюбовалась.

— Карр, — говорит птица. Пол почему-то не приглушает звук.

— Что? — господыня оборачивается. — Птицы не должны на вас реагировать!

— Скажите это им, — не слишком вежливо отзываюсь я.

Я не понимаю, как она мыслит? Разве я спровоцировала птиц? Да и сама формулировка… Она ведь не обвиняет меня в том, что я, например, слишком пристально смотрела вниз, чем привлекла внимание. Нет, она говорит, что птицы не должны были реагировать.

Господыня обжигает меня гневным взглядом.