Открытая рана

— Неделю назад я и Матвеич ему щитки деревянные сварганили. За две бутылки водки и несколько пачек папирос.

— Что за щитки? — подался я вперед.

— Ну нацепляются на кузов. Он говорил, нужно, чтобы при загрузке не поцарапать. Там у него где-то гараж узкий, борта все время царапаются, ты их потом крась.

— И как эти щитки цепляются?

— Ну ввернули пазы. На специальных шурупах. Мы с Матвеичем дело-то свое добре знаем. Покумекали. Смастырили."

"И тут нам будто подгадали прямо в тему — из динамиков полилась песня:

«Шли мы дни и ночи,Было трудно очень,Но баранку не бросал шофер…»

Глава 20

Добрынин только что закончил длинный рапорт о своих изысканиях по поводу фигуранта и положил мне на стол.

Да, побегать ему пришлось немало — копался в архивах, встречался с людьми. Был он невыспавшийся и утомленный праведными трудами. И считал, что имеет право на пять минут отдыха.

Теперь, искренне полагая себя любителем и знатоком изящных искусств, взял с моего стола купленный мной вчера журнал «Советский экран», расселся в узеньком кресле в углу. И внимательно, с пиететом изучал интервью с режиссером Иваном Пырьевым, недавно отличившимся лубочным, безраздельно оптимистичным и необузданно радостным фильмом о колхозных буднях и праздниках «Кубанские казаки».

— Тут вся интеллигенция негодует втихаря, — подал голос Добрынин. — Мол, фильм — лакировка действительности. А моя родня со Ставрополья, крестьяне, на него по десять раз ходят. Значит…

— Не мешай. — Я внимательно изучал рапорт. — Не до казаков нам сейчас. Тем более кубанских.

Ну что, дело сдвинулось с мертвой точки. Все же мы молодцы. Терпение и труд все перетрут.

Оперативная работа бывает разная. Чаще нудная и методичная. Бродишь, суетишься — и упираешься лбом в стенку, день за днем погружаясь в тоску, потому что результата нет никакого. И начинаешь считать, что эта нудная волынка будет до скончания веков.

Гораздо реже она азартная, когда все на мази, все складывается и берешь еще теплый след. Но обычно все в диалектическом сочетании — тяжелый и тщательный труд заканчивается азартом и стремительным движением к цели. Это как плотина. Вода накапливается, медленно, неторопливо. Потом прорывает шлюзы, и поток несет вперед твою лодчонку, так что успевай только работать веслом и уклоняться от мелей и других лодок. Брызги беснующейся водной стихии на губах. Счастье борьбы. И смерть, которая стоит где-то рядом и только подгоняет тебя.

Вот и сейчас. После встречи со Зверем события понеслись с нарастающей скоростью.