Сыч – птица ночная

 — Чего раскричалась-то? Горит, что ли?

Выскочившая на крыльцо Татьяна озабоченно осмотрела меня с ног до головы и открыла было рот, дабы высказать свое сомнение в целесообразности моего нахождения в течение столь длительного периода на улице. Но напоролась на мой суровый взгляд и резко переменила мнение.

То-то же! Я тут вот уже вторую неделю борюсь за свою независимость, и плоды этой борьбы место имеют: как с беспомощным инвалидом, требующим пристального ухода, со мной уже никто не смеет разговаривать. Я воин, мужик. Не дам сатрапам возобладать — особливо тем, которые в юбках.

— Да я это… Ну, того, — Татьяна замялась, подыскивая предлог — желание побранить меня за нарушение режима, судя по всему, уступило место атавистическому смущению девицы перед сердитым добрым молодцом. — В общем, хотела попросить — ты того… Ну, сенца коровам закинь в ясли. Все равно гуляешь ведь — так хоть польза будет. Сумеешь?

— А там у тебя автокормилка-автопоилка, и пульт с шестистами рычагами, — съязвил я, направляясь к сеновалу. — Ты меня совсем за инвалида держишь?

— Да ты ж городской, — примирительно бросила мне в спину хозяйка. — При чем здесь инвалид? Сколько титек у коровы-то, хоть знаешь?

Я прекратил движение и озадаченно обернулся. Вот так вопрос! А действительно — сколько титек? Надо было в школе лучше учиться, запоминать, когда зоологию преподавали. Ну и сколько же титек? Или это очередной сельский прикол?

— Полагаю, это вопрос непринципиальный, — отчего-то покраснев, буркнул я. — Это, в общем-то, не влияет на удои, насколько я знаю…

— «Непринципиальный»! — передразнила меня Татьяна. — «Полагаю»! Тоже мне, каменные джунгли! Смотри — не разберешься с сеном, позови, я помогу. — И озорно подмигнув мне, скрылась за дверью.

— Ух, зараза! Погоди, поправлюсь окончательно, я тебе покажу, где раки зимуют, — с чувством вымолвил я, глядючи вслед хозяйке. И, подавив противоречивый вздох, заковылял к сеновалу.

Вот таким макаром я здесь прохлаждаюсь уже девятый день. Как справедливо заметил седовласый горский воин

Гасан (УАЕД), «они не правильно меня кололи», имея в виду намеренное выведение из строя моего железного организма вредоносными кабинетными (ЦН). Нейролептический плен отпускает неохотно, с большими потугами и незначительным прогрессом. Возможно, это вызвано отсутствием квалифицированного медицинского вмешательства и какой-либо медикаментозной помощи организму извне.