Оперативный псевдоним

После беседы начальник разведки пригласил желторотого лейтенанта в свою «Чайку», вместе с ним приехал на площадь Дзержинского и провел к Председателю – верховному и полновластному хозяину судеб тысяч чекистов, несущих службу на различных ступенях самой могущественной Системы СССР.

Генерал армии Рябиненко оказался маленьким и довольно невзрачным человечком лет пятидесяти семи. Усталый, изжеванный жизнью мужчина далеко не богатырского и не решительного вида, с болезненным лицом, в очках и черном, оттеняющем нездоровую белизну кожи костюме. Снова имела место четвертьчасовая беседа, теперь о преданности партии и партийном долге.

Можно было подумать, будто изучается его благонадежность, но Макс понимал, что она уже многократно изучена и если бы не имела десятикратного запаса прочности, то его бы даже не подпустили к приемным тех генералов, которые столь расточительно тратили на него свое государственное время.

– Как вы относитесь к международному коммунистическому движению? – строго спросил Председатель в конце беседы.

«Зашлют нелегалом в Чили!» – подумал Макс, а вслух ответил:

– Полностью поддерживаю!"

"Наконец Рябиненко позвонил куда-то по белому «кремлевскому» аппарату с золотым гербом на диске и почтительно договорился о встрече, назвав фамилию Макса. Пригласив Карданова в личный лифт, генерал армии спустил его во двор и в бронированном «ЗИЛе» повез неизвестно куда, потому что, ошарашенный таким необыкновенным приближением к высшему начальству, тот уже не представлял, где будет конечная остановка.

Но поездка оказалась недолгой. Величественное здание высшей для Комитета и для всего советского народа инстанции поразило строгой тишиной, атмосферой необыкновенного порядка и высочайшей дисциплины, застывшими парными нарядами часовых – один в армейской, другой в гэбэшной форме.

Председатель мгновенно утратил все свое величие, превратившись в обычного посетителя, правда, не рядового, потому что в мраморном вестибюле его дожидался деловитый человек в черном костюме, черных туфлях, белой рубашке и черном галстуке с двумя пропусками в руках. Макс понял, что это некоторое послабление, иначе им пришлось бы идти в бюро пропусков, а Рябиненко томиться в ожидании, пока подчиненному оформят необходимую бумагу.

Поразило и то, что Председатель, как простой смертный, предъявлял часовым не служебное удостоверение, а пропуск и партийный билет. Достав свой партбилет.