Стану твоей проблемой

— Это о Громове? — мой голос становится резче. — Это о тех, кто нас преследует? Ты знаешь, кто они, правда?

— Пока нет, но тебе лучше не лезть.

— Ты издеваешься? Это моя жизнь, Марат! Я имею право знать, что происходит!

Машина резко останавливается, меня бросает вперед. впивается в грудь. Я ловлю ртом воздух, как рыба на суше, и смотрю на него с испугом. Его взгляд холодный, но в нем есть что-то ещё. Что-то, что заставляет меня замолчать.

— Твоя жизнь — это то, что я сейчас пытаюсь сохранить, — произносит он тихо, но отчетливо. — Если хочешь дожить до завтра, перестань задавать вопросы, на которые я не могу дать ответы.

Он тяжело вздыхает, его раздражение почти ощутимо в воздухе. Я отворачиваюсь к окну, кусая губу. Его слова — это стены, холодные и непроходимые. Я чувствую, как между нами поднимается стена, но она не защищает, а отгораживает.

— Это не честно, — шепчу я спустя несколько минут, голос звучит сломлено. — Ты все знаешь, а я… Я даже не понимаю, что происходит.

Он молчит. Я знаю, что он слышит меня, но не отвечает. И от этого становится ещё больнее. Тишина возвращается, но она теперь звенит напряжением. А я сижу и жду. Чего — я уже не знаю.

Машина резко останавливается у старого кирпичного дома. Фары освещают облупленный фасад и разбитые окна. Я сижу тихо, но внутри все кипит. Куда он меня привез? Я смотрю на Марата, ожидая объяснений, но он, как всегда, молчит. Его лицо напряженное, угрюмое. Выйдя из машины, он обходит ее, открывает мою дверь и кивает:

— Пошли, — бросает коротко, будто нет времени на разговоры.

Я выхожу, но ноги едва слушаются. Дом выглядит заброшенным, пустым, будто здесь давно никто не жил.

— Это что, твоя конспиративная квартира? — спрашиваю с сарказмом, но в голосе больше страха, чем уверенности.

— Безопасное место, — отвечает он, как будто это исчерпывающий ответ. — Сейчас это главное.

Мы заходим в подъезд. Лестница скрипит под ногами, запах сырости и пыли бьет в нос. Марат идет уверенно, как будто знает каждую трещину на стенах. Я держусь чуть позади, цепляюсь взглядом за каждую деталь: облупившаяся краска, разбитая лампочка, старая дверь с несколькими замками.

Марат достает ключи, открывает дверь и заходит первым. Его движения быстрые, резкие. Он осматривает квартиру, проверяет окна и замки, его лицо остается каменным, словно это привычная рутина. Потом он кивает мне:

— Заходи.

Я переступаю порог, осматриваясь. Комната минималистична до предела: диван, стол, пара стульев.