Стану твоей проблемой

— Если бы мне было плевать, — говорит медленно, отчетливо, — я бы тебя давно сдал. Или оставил там, где нашел.

Вот сейчас отчего-то было очень обидно. Я открываю рот, чтобы ответить, но не нахожу слов. Марат говорит правду, и от этого мне становится ещё больнее.

— Ну и оставил бы, — бормочу себе под нос, глядя на свои руки. Они всё ещё дрожат.

Марат вздыхает, на мгновение смотрит прямо на меня. Его глаза холодные, но в них мелькает что-то неуловимое, что цепляет и пугает одновременно.

— Проще довезти тебя, куда нужно, чем потом разгребать последствия.

Я смотрю на него, пытаясь уловить хоть тень эмоций за этим циничным фасадом. Его слова звучат резко, отстраненно, но я чувствую, что за ними скрывается что-то большее. Что именно — понять невозможно.

— Проще? — переспрашиваю я. — Ты…. ты сам веришь в то, что говоришь?

Он снова переводит взгляд на дорогу, лицо становится ещё жестче, словно решил отгородиться ото всего, что только что сказал.

— Не делай из этого драму, — бросает равнодушно Марат. — Это всего лишь работа.

— Работа? Ты серьёзно? Ты называешь все это работой?

Он молчит. Машина плавно скользит по дороге. А я остаюсь одна наедине с этой правдой. И она меня пугает. Я в растерянности.

Словно чувствуя мое состояние, Марат тихо добавляет:

— Если бы все было так просто, я бы не сидел за этим рулем. Подумай об этом, Даша.

Его голос звучит тише, почти устало. И я снова ничего не понимаю. Кажется, за его словами кроется что-то большее, но он не дает мне шанса узнать правду. Все, что остается, — это смотреть в окно и пытаться справиться с бурей внутри.

Машина мчится по трассе, лавируя в автомобильном потоке. Двигатель урчит размеренно, будто насмешливо подмечая, насколько я сейчас беспомощна. Мои руки сжаты в кулаки, взгляд прикован к окну, но мысли скачут, как бешеные.

Телефон внезапно оживает на панели, разрывая вязкую тишину. Марат бросает взгляд на экран, затем принимает вызов. Его голос звучит резко, отрывисто:

— Тихомиров.

Я не пытаюсь подслушивать, но не могу не вслушиваться в каждое его слово. Слышу, как на том конце провода говорят о Громове, о каких-то людях, которых ""привезли разбираться"". Каждое слово откладывается где-то внутри. Я замираю, дыхание сбивается. Он говорит быстро, тихо, а затем заканчивает:"

"— Держи меня в курсе. И никому лишнего.

Марат бросает телефон на панель, не глядя на меня, но я уже не могу молчать. Внутри все кипит.

— Кто это был?

— Не важно, — отвечает холодно, даже не взглянув в мою сторону.